Воля (102)

Ни Бог нас не лишил воли, ни дьявол не взял ее в плен. Воля есть то, что очерчивает и запечатлевает нашу свободу и власть оставаться тем, кто мы есть, она – решающее обстоятельство, определяющее ха­рактер всего нашего бытия, потому что именно от направления движения нашей человече­ской воли будет зависеть наш духовный рост или наше крушение, либо смерть, либо жизнь.

Ни насилие зла, скрывающегося в наших членах, ни все­сильная Благодать Святого Духа, которую мы принимаем в Церкви через таинства, не могут привлечь нас на свою сторону, если мы сами того не захотим. Великое дело, следователь­но, – человеческий фактор, то есть наша воля. Она единственное, что осталось свободным от всякого воздействия со стороны погибельного грехопадения.

Если хочешь быстрейшего преуспеяния, постарайся отсекать волю и разум свои.

Два средства употребляет Господь для привлечения нас к Себе: средство внешнее – проповедь Евангелия, и средство внутреннее – невидимыя действия благодати непосредственно на наши души. Но оба эти средства, как ни могущественны, не в силах увлечь нас против нашей воли.

Многие стараются волю Божию узнать через священников, через старцев, но это, родные мои, еще ничего не значит – можно знать волю Божию и не творить ее. А вот если кто скажет творческое «да будет» и в течение всей своей жизни понесет все, что связано с этим обещанием – вот это воистину дело Божие.

Человеческие расчеты и суетны, и ошибочны. Когда приходится терпеть и трудное что-либо, но знаешь, что нет тут своей воли, получается нравственное облегчение и мир души.

Оставьте свою волю, ибо она для человека – смерть души.

Если же мы сами о себе заботимся, Бог не заботится о нас и о наших нуждах. Если сами за себя заступаемся и мстим, Бог не мстит за нас. Если сами себя избавляем от страданий, Бог нас не исцеляет.

Своеволие – это власть воли над умом…

В чём же состоит путь Божий, если не в том только, чтобы человек во всём отвергал свою волю и считал себя последнейшим и самым меньшим из всех. Такой может идти путем сим, ибо кто не отсечет своей воли и не возложит упования своего на Господа, не может сего сделать. […] В сем состоит жизнь и спасение.

Отсечение своей воли есть пролитие крови и в жертву вменяется человеку и есть свершение разумного и совершенного мужа.

Когда мы держимся своей воли и сами себя оправдываем, тогда, делая как будто бы доброе дело, мы сами себе расставляем сети и даже не знаем, как погибаем. Ибо как можем мы узнать волю Божию и понять её, если верим самим себе и держимся своей воли?

Отсечение своей воли состоит в том, чтобы не спорить из желания поставить на своем.

Без нас нас ни спасти, ни погубить нельзя.

Недостаточно стремиться к победе доброй воли над злой; злая воля, то есть влечения нашего падшего естества, должна полностью, хотя и постепенно, преобразоваться в устремление, влечение к Богу, жажду Бога. Это борьба тяжелая, но она того стоит.

В нас две воли: одна – сознательная, которой мы обладаем в большей или меньшей мере, заключающаяся в способности принуждать себя поступать в соответствии с нашими убеждениями; вторая – это нечто совсем иное в нас, это влечения, требования, страстные желания всего нашего естества, очень часто противоположные первой воле.

Гнев, если будешь пользоваться им, как должно, служит спасительным врачеством, а если неумеренно, то бывает причиною погибели. И похоть, управляемая с умеренностью, делает тебя отцом, так как она бывает полезною для рождения детей; а если не умеряется, то часто ввергает тебя в блуд и прелюбодеяние. Итак, не слагай вины на посторонние предметы, но всегда обвиняй свою волю.

Когда горит дом, обвиняй не огонь, а поджигателя, ибо огонь дан для приготовления пиши, для освещения и для многих других потребностей. Точно так же в грехе обвиняй ни глаза, ни уши, ни язык, ни руки, ни ноги, ни чувства, но свою волю.

Лукавый умерщвляет нас с помощью нас же самих, через нас самих побеждает нас этот бессильный. Наша свободная воля уготовляет нам оковы, наша собственность делается для нас узами.

По воле своей каждый или зол, или добр. […] В воле и сердце человеческом пребывает убийца, блудник, вор и прочее зло. И чего в сердце нет, того и на самом деле нет. Надобно волю и сердце исправить, и тогда добрый будет человек.

Иногда и самое место приносит пользу человеку, но не совершенную. Главное зависит от нашего благого произволения. Иногда и неудобное место бывает полезно, потому что человек там остерегается и блюдет себя, а на удобном месте расслабляется и предается беспечности.

Кто утверждается на собственном своем разуме и держит свою волю, тот привлекает к себе толпы бесов.

У тебя же во всем впереди своя воля. Читаешь ежедневно молитву Господню: «Да будет воля Твоя», а между тем настроена так: «Да будет воля моя». И на Господа ропщешь, что не исполняет по-твоему, о чем святой апостол пишет: Просите, и не получаете, потому что просите не на добро (Иак. 4: 3).

Благо только то, что делается по воле Божией и за святое послушание. А своя воля лишь мучит и тогда только научит, когда будем оставлять оную…

Дело нашего спасения зависит и от нашего произволения, и от Божией помощи и содействия. Но последнее не последует, если не предварит первое…

Среди этих двух путей стоит человек, то есть праведности и греха, и на какой хочет – вступает и идет по нему. Стезя же, которою он пошел, и ведущие его по ней или Ангелы и люди о Боге, или демоны и злые люди доводят его до самого конца пути того и против желания. Добрые – к Богу и в Царство Небесное, а грешные – к дьяволу и в вечное мучение. Но никто не причиною погибели, как только своя воля.

Воля наша, в состоянии падения, враждебна воле Божией.

<Воля> есть госпожа всех наших сил и всей жизни. Ее дело определять образ, способ и меру удовлетворения желаний, порождаемых потребностями или их заменивших, чтобы жизнь текла достодолжно.

Всецелое соединение воли человеческой с волею Божиею есть состояние совершенства, какого может только достичь разумное создание Божие.

Погиб человек по свободному произволению, и спастись предоставляется ему по свободному произволению. Покайтеся и веруйте.

Я раб Бога моего, несмотря на то, что мне даны свободная воля и разум для управления волею. Воля моя свободна почти только в одном избрании добра и зла: в прочих отношениях она ограждена отовсюду.

В этой невидимой брани две воли, сущие в нас, воюют между собою: одна принадлежит разумной части души и потому называется волею разумною, высшею; а другая принадлежит чувственной нашей части и потому называется волею чувственною, низшею, общее же называется она волею бессловесною, плотскою, страстною. Высшая воля желает всегда одного добра, а низшая – лишь зла, то и другое совершается само собою, почему ни доброе желание само по себе не вменяется нам в добро, ни злое во зло. Вменение зависит от склонения нашего свободного произволения…

Кроме обучительного упражнения ума своего, надлежит тебе управлять и волею своею так, чтоб не позволять ей склоняться на пожелания свои, а, напротив, вести ее к тому, чтоб она совершенно единою была с волею Божиею. […] Ибо естество наше так склонно к угождению себе, что во всех делах своих, даже самых добрых и духовных, ищет успокоения и услаждения себя самого, и этим незаметно и утаенно похотливо питается, как пищею.

Кто воли своей не покоряет Богу, тот покорится противнику Его…

Кто не соглашает воли своей с волею Божиею, тот спотыкается в собственных своих начинаниях и попадается в руки врагов.

Волю нашу и по крещении ни Бог, ни сатана не приневоливает.

Воля, если только захотим, легче принимает исправление, нежели тело. Там нужны и лекарства, и врачи, и время; а здесь довольно захотеть, чтобы быть или добрым, или злым.

Ни богатство не ведет к небу, ни бедность к геенне, но к тому или другому ведет добрая или злая воля. Итак, исправим ее, восстановим ее, устроим ее, и все для нас будет удобно.

<Воля> есть движение, рождающееся из нас самих, которое мы направляем, куда хотим. Воля сама в себе есть природная способность, данная от Бога; но та же воля есть нечто и наше собственное и зависит от нашего разума.

Мы люди, которых ничего не может быть немощнее, делаем многое сами по себе, зло избираем сами по себе, добродетели следуем сами по себе. А если не сами по себе и не имеем в том власти, то, значит, мы и за грехи уже не будем ввержены в геенну и за добродетели не наследуем Царствия.