Архиепископ Нафанаил (Львов) - 22 цитаты

Молитва – это совсем не выпрашивание себе чего-то у Бога, какой ее представляют себе люди, не знающие веры. Просительная молитва занимает значительное место только у примитивных людей. Главное, основное содержание молитвы – это обращение любящего сердца к Любимому.

Если ты поверил в бытие Божие, в Божие воздаяние за все, содеянное в твоей жизни, то ты обязан переменить всю свою жизнь, подчинив свою волю, свои страсти и свои, быть может, самые заветные желания этому закону. Человек не хочет отказываться от своих желаний, и вот он жадно начинает искать, как и что можно изменить в непреложном Божием законе, чтобы сделать его совместимым со своими стремлениями.

Очертание Божьего вожделенного Царства, где не будет ни лжи, столь властно царящей на земле, ни слез, ни муки, но будет мир, правда и любовь, явнее и ярче рисуется пред взором человека именно в годы страдания. Земное благополучие заслоняет это видение. Но «чем ночь темней, тем ярче звезды, чем глубже скорбь, тем ближе Бог».

Страдание разбивает мещанские земные расчеты, иллюзии счастья сытой жизни, огненным вихрем, иногда в буре крови и слез, проносится по миру, будя и очищая его. Не всех, но только избранников Своих в среде отдельных людей и целых народов посещает таким страданием Господь. Для иных же оно было бы бесполезным.

Ничто так не порабощает человека, как сытая, покойная, внешне счастливая жизнь. Поработившаяся такой жизнью, душа становится совершенно неспособной слышать голос Божий, привязывается всецело к обманчивым земным ценностям, преходящим по самому существу своему, а когда наступает для всех неотвратимый час смерти, теряется, негодует, ропщет, тянется к тому единственному, что в жизни любила и что захватить с собой никак не может, отвращается, как от совсем незнакомого и чуждого, от всего того истинно великого, доброго и радостного, что от века приготовил для нас Господь в небесных селениях.

Если бы не было страдания, человек легко мог бы обмануться. Внешнее благополучие, сытое, покойное, обеспеченное существование он мог бы принять за искомое вожделенное счастье, за ту радость души, принадлежащую ей по праву, для наслаждения которой был создан человек.

Это не значит, что христианин не видит страданий кругом, закрывает на них глаза, истолковывает их смягченно, не понимает их трагичности. Всю глубину боли современной жизни принимает христианин еще полнее и шире других, потому что, любя ближнего своего, как самого себя, всю боль и других людей принимает он как свою собственную. Но в благости Божией он не усомнится, потому что имеет иной, отличный от обычного, мирского, критерий блага и зла.

По существу диавольская сила слаба и ничтожна; она сильна только нашей слабостью. Диавол хитер, но не умен. Он умеет разрушать, а созидать не умеет. Достаточно решительно противостать ему, проявить нравственное мужество и твердость, и все его потуги рушатся.

Постом же мы боремся с сатанинской силой, стремящейся завладеть человеческой душой в том самом пункте, откуда всегда начиналось соблазнение людей сатаной. И в раю первый отвлек он людей и современное человечество от Бога приманкой угождения плоти. И недаром Христос Спаситель сказал, что бесовская сила побеждается только молитвою и постом.

У себя дома, за своим обеденным столом исповедует человек свою принадлежность к Православной Церкви, если он не по предписаниям врача, не по соображениям экономии, а по предписаниям Церкви воздерживается от того, что вожделенно его телу, но что воспрещает ему его дух, сохраняющий свое царственное положение в отношении тела и подчиняющийся велениям Церкви.

Люди катастрофически перестали уметь любить. […] Потерявши способность к любви и преданности, люди потеряли внутреннюю силу, творческий внутренний цемент и стимул и стали игрушкой своих страстей и всевозможных злых сил. Не имея отпора, злые силы вошли в человечество и овладели им.

Еще никогда не был человек так силен в материальном мире, как теперь, своими знаниями, своим гордым техническим разумом, своими механическими достижениями, никогда еще природа и весь внешний мир с его стихиями не повиновались так полно и всесторонне человеку, как теперь. И никогда еще человек не был так мизерно слаб, так внутренне опустошен, как теперь.

В посте самое дорогое и единственно нужное для Бога – его добровольность, свободное желание человеческого духа исполнить заповедь Божию и принести Ему дар, отказавшись во исполнение этой заповеди от того, к чему стремится его тело. А подневольный пост нравственной ценности не имеет.

Многогранно значение поста. В нем некий дар, приносимый нами Богу от того, что Он дает нам, и таким образом постом благословляется, освящается, усваивается Богу вся наша телесная пища. В нем ограничение нашего тела и подчинение его духу. В нем упражнение в послушании Богу и Церкви.

Наша душа облечена в тело, а телу для жизни дается пища. Все это в плане Божием подчиняется одной цели – служить величайшему процессу, для которого сотворена и существует вся вселенная. Пища служит телу, тело служит душе, а душа повинуется Богу, Церкви и тем возвращает себе богоподобие, делается сонаследником Небесного Царства, соцарем с Богом (см.: Откр 5:10).

Гимны и молитвы Церкви писались не по заказу: это плоды личного настроения и веры их авторов. Поэтому их искренность, непосредственность чувства не затемнена никакими нарочитыми расчетами и целями.

Богослужение – всем доступная, лишенная всякой схоластичности, сухих формул, на основе Слова Божия созданная, в опыте богопознания и самопознания сложившаяся, согласная с учением Отцов и учителей Церкви – сокровищница богословия. Если в поэтическом отношении эти тысячи гимнов и молитв – цветная мозаика, то в богословском отношении это монолит, в котором нет щелей, расхождений, несогласованности.

Богослужение создавалось веками. Сам Господь и Его святые апостолы заложили его фундамент. Мученики, безгранично любившие его, сберегли богослужение в страшный период гонений. Святые отцы и подвижники обогатили и украсили его своими вдохновенными творениями.