Протоиерей Валентин Свенцицкий - 41 цитата

Жизнь всегда можно начать сначала. И нет такого грешника, которого бы не простил Господь. А возраст… Какое же он имеет отношение к вопросу о духовной жизни? Разве не в каждый возраст человек одинаково близок к смерти? И разве погибнуть духовно нельзя в юности и спастись в старости?

Моральная оценка войны не может иметь абсолютного характера. Война может быть и добром, и злом в зависимости от целей, которые она преследует. Индивидуальная христианская совесть не должна смущаться принципиальным отношением к войне. В принципе война недопустима. Но совесть должна очень смущаться вопросом: во имя чего ведется война? Ибо если не всякая война зло, то и не всякая война добро.

Если «убийство» грех, потому что нарушает заповедь о любви, то тем более только та война грех, которая нарушает этот высший принцип любви. Другими словами: не всякая война грех, а лишь та война, которая преследует злую цель, ибо моральное значение войны определяется тем, во имя чего стремятся к победе.

Христианство принципиально войны не отрицает. Не всякая война является злом с христианской точки зрения. Может быть такая война, благословить которую не только не есть «компромисс», а прямой долг Христианской Церкви.

Легко произнести приговор над русским народом: слишком для этого много внешних «достаточных оснований». Но надо глубже заглянуть в душу народную, и тогда поймёшь, что казавшееся «сном» его – на самом деле великое терпение. А «забытое достоинство людей» – великое страдание.

Молитва Иисусова, как огонь топит воск, топит и окаменевшее сердце. Как бы чудо некоторое совершается с душой, и все бывшее лишь в разуме – приходит в сердце, достигает самой глубины духа, переполняя его чувством любви, благоговения, радости и покаяния.

Надо помнить еще то, что Господь взыщет не только за наши грехи, но и за грехи наших ближних, поскольку были мы к ним безучастны, ибо Господь требует от нас не только того, чтобы мы рассуждали, где зло и где добро. Он требует большего: прощая все личные обиды, человек не ради мщения, а ради исправления согрешившего должен обличать его.

В миру, готовясь подвизаться молитвой Иисусовой для успешного утишения страстей и сосредоточенности молитвенного внимания, надо, по возможности, создать себе уединение. Избегать развлечений. Воздерживаться от суетного общения с людьми. Избегать смеха, шуток, шумных разговоров, страстных споров.

Молитва Иисусова ни в коем случае не должна заменять собою установленных Церковью правил и служб. Вставший на путь «замены» постепенно отходит от главного источника всех истинно молитвенных состояний – от Церкви. Соблазняемый дьяволом, который внушает, что замена молитвой Иисусовой всего остального есть замена «высшим» «низшего», молящийся, как слепой, идет в духовную пропасть.

Горячее желание достигнуть великих результатов, о которых читал и слышал подвизающийся, так не соответствует первоначальной ступени (повторение молитвы сто раз), что является желание сразу начать с большого. Не предвидя опасности, назначают себе правило в триста, пятьсот и даже тысячу раз. Дьявол ждет этого. Ревность обращает в гибель.

Вы хотите счастья на земле; люди все говорят и все думают о том, как бы им сделаться счастливыми. Но счастье есть не что иное, как загробное блаженство, обещанное нам Господом, но переживаемое нами в условиях земной жизни. Вот что такое счастье.

В области жизни духовной есть своя постепенность, есть свой рост. Но этот рост отличается от роста телесного. В то время как там жизнь идет к увяданию, к распаду, к смерти, здесь, в жизни духовной, человек возрастает, укрепляется, идет к расцвету, к жизни бесконечной.

Даровав нам свободу, тем самым Господь сделал возможным и наше спасение и нашу гибель, ибо, если бы не было свободы, не было бы гибели, но не было бы и спасения, ибо не было бы ни добра, ни зла, не было бы того бытия человеческого, которое Господь благоволил дать нам.

Неверующие люди, безбожники иногда кажутся счастливее христиан. Но это счастье, которое подобно счастью человека, лишившегося рассудка, в безумии своем воображающего себя тем или другим великим. Он мог бы испытывать подобие некоторого счастья и наслаждения. Но кто бы из людей, находящихся в разуме, позавидовал бы ему и захотел бы иметь такое счастье?

Люди очень мало и плохо умеют переживать положительное в жизни, они очень сильно чувствуют боль и очень плохо ощущают радость. Если вы проверите себя, вы очень скоро и очень легко убедитесь в этом несчастном нашем свойстве. Пока ты здоров, ты не чувствуешь своего счастья; пока ты окружен близкими людьми, ты не чувствуешь, что это счастье; пока ты имеешь то, что тебе дает Господь, ты этого не замечаешь.

Вся церковная жизнь есть мелочь для тех, кто видит только внешние ее стороны, и вся церковная жизнь есть величайшее дело, ради которого мы живем, для тех, кто верит, что церковная жизнь ведет ко спасению, ибо только Церковь соединит нас с Господом, ибо она только раскрывает нам полноту Духа Святого Божиего.

Благодать Божия не зависит от человеческих усилий, но однако же, от нас нечто требуется, чтобы она нам вспомоществовала, и прежде всего требуется правильное понимание внутренних задач нашей жизни и правильное внутреннее отношение ко всем церковным действованиям.

Мы всегда торопимся в духовной жизни. Нужно так приступать к работе, как будто бы ты делаешь это дело навсегда. Вот буду до скончания своих дней исполнять молитвенное свое правило – реши так и спокойно продолжай, не считая дней, сколько ты этим занимаешься, не подсчитывай, не пора ли видеть плоды трудов, не смущайся, что ты как будто бы и не видишь, не думай, что ты никуда не двигаешься или не так трудишься; надо вооружиться великим терпением, упованием на Господа в деле духовной жизни – только тогда это приведет к благим благодатным результатам.

Говорить о ненужности поста может только тот, кто даже и не пытался поставить себе вопрос о жизни духовной как цели и задаче жизни. Пока вопрос о посте будет вопросом кабинетного порядка, вопросом академическим и отвлеченным, могут быть споры, могут быть сомнения, но как только пост станет вопросом не отвлеченным, а действенным средством нашего внутреннего устроения, так мы и перестанем и спорить, и сомневаться.

Ни ради чего нельзя повреждать догматы, ни ради чего нельзя отрицаться устава, ни ради чего не может быть приемлема незаконная церковная власть. Может возникнуть очень много трудных обстоятельств в церковной жизни, могут и бывали в истории Церкви страшные времена, когда отпадали от истинной Церкви даже патриархи. Грехи могут быть прощены, но отпадение от Церкви – оно является грехом к смерти, является отпадением от самого источника спасения.

Вне Церкви нет истинного христианства, и вне Церкви нет полноты истинного спасения. Да, и в природе являет себя Господь, и, созерцая жизнь вселенной, видим черты Творца Небесного, но полнота откровения дана в Слове Божием. И в нас заложены черты добра, и мы есть образ и подобие Божие, но достигнуть полноты спасения можно не этими своими хорошими чертами души, а вот этой полнотой благодати Божией, содержащейся в Церкви.

Наше чувство скорби о потерявших веру особенно сильно потому, что мы-то ведь знаем, что вера не мечта, не греза, а самая святая истина, и при этом истина, дающая человеку счастье, радость, мир, покой, смысл жизни…

Можно быть неверующим человеком, но совершенно нельзя понять, как можно быть веселым неверующим человеком? Надо тогда плакать, плакать день и ночь в постоянном сознании полнейшей бессмысленности человеческого существования. Тогда нужно быть постоянно в тоске, что кто-то над тобой сыграл ужасную шутку, вложив в тебя какие-то неясные стремления к безусловному добру и истине и потом все это свел к куску разлагающегося тела.

Самое страшное обольщение бесовское – это то, каким нам показывает бес мир, как он его принаряжает, в какие блестящие костюмы он облекает его, как он его расписывает. И когда смотрит человек, не освободившийся от этого обольщения, ему все кажется таким пышным, нарядным и увлекательным.

В Евхаристии мы вкушаем залог нашего воскресения, здесь мы видим воочию чудо преображения плоти, здесь перед нами такое теснейшее соединение со Спасителем, здесь такое милосердие Божие, которое перерождает душу; вкусив это, без этого нельзя жить.

Христианин и не христианин – это только по видимости одно и то же, но по своему внутреннему существу это нечто совершенно различное. Христианин рожден свыше и есть уже иной, чем тот, кто не имеет этого рождения.

Есть три пути, и один только из них есть путь жизни, а два других – смерти. Один путь смерти – это есть путь прямого неверия и безбожия, другой путь, обольщающий иных, – это есть подобие веры, когда говорят, что верю, но по-своему верю, а в церковь не хожу, верю, но не причащаюсь. Эти люди идут как будто в том же направлении, в котором идет и путь жизни, но они идут в сторону и не могут прийти к спасению.