3 682 цитаты святителя Иоанна Златоуста

…Кто желает побеждать раздражающихся — пусть благородно переносит оскорбления и удары, — и он увидит много перемены в обезумевшем и поражающем; если же он, побежденный гневом, будет стараться отразить равным <оружием> врага — не будет никогда предела гневу и борьбе…

Злопамятство есть двойное зло, потому что… никакого не имеет извинения перед Богом, да и другие грехи наши, хоть они и прощены будут, опять возобновляет и ставит против нас… Ничего так не ненавидит и не отвращается Бог, как человека злопамятного и коснящего в гневе.

Для человека внимательного неимение свидетелей грехов его облегчает исправление; напротив, когда душа потеряет стыд и увидит, что ее преступления известны всем, то не скоро решится исправиться, но, как бы упав в глубокое болото и увлекаясь множеством волн все ниже и ниже, будет уже не в состоянии всплыть наверх, впадет, наконец, в отчаяние и потеряет надежду на исправление.

Когда ты обнаружишь грех брата, то не только его сделаешь, может быть, более бесстыдным и нерасположенным к возвращению на путь добродетели, но и тех, кто будет слушать тебя, более укоренишь в беспечности и расположишь к упорству во зле; мало этого, ты подашь повод и к хуле на Бога.

…Когда другой худо говорит о тебе, то мсти ему одобрением и похвалами: таким образом ты и ему отомстишь, и себя избавишь от худого о тебе мнения.
Кто огорчается дурною о себе молвою, о том обыкновенно думают, что его мучит нечистая совесть; а кто смеется над такою о себе молвою, тот представляет яснейшее доказательство, что он не знает за собою ничего худого.

Если же опьянен всякий одержимый похотью и гневом, тем более опьянен и безумен человек нечестивый, оскорбляющий Бога, противящийся Его законам и никак не хотящий оставить неразумное упорство, он хуже и неистовых, и умоисступленных, хотя сам, кажется, и не чувствует этого.

Не смотри же на похвалы, произносимые открыто из страха и ласкательства, – это краски и прикрасы; но вникни в совесть каждого, кто так льстит тебе, и увидишь тысячи обвинителей, которые внутренне говорят против тебя, отвращаются и ненавидят тебя более, нежели злые враги и неприятели.

Не так пагубно самому согрешить, как ввести в грех других.[…] Поэтому, видя, что другие грешат, не только не будем подталкивать их на грех, но постараемся извлечь их из бездны порока, чтобы за гибель других нам самим не подвергнуться казни.

Подъяремные животные от яслей выступают в дорогу, несут тяжести и исполняют свою службу. […] А ты после трапезы бываешь неспособен и негоден ни к какому делу; не будешь ли ты хуже и самых ослов? […] Будем же от трапезы обращаться не на ложе, но на молитву, чтобы нам не быть бессмысленнее бессловесных.

Адама изгнало из рая чревоугодие; оно же во времена Ноя было причиной потопа; оно же и на содомлян низвело огонь. Хотя преступлением их было и сладострастие, но корень той и другой казни произошел от чревоугодия.

Пусть никто не отчаивается в своем спасении. Грех не в нашей природе; мы сподоблены воли и свободы. Ты — мытарь? Можешь сделаться евангелистом. Ты — богохульник? Можешь сделаться апостолом. Ты — разбойник? Можешь приобрести рай. Ты — волхв? Можешь поклониться Владыке. Нет такого греха, который не изглаждался бы покаянием.

Душа, раз отчаявшаяся в своем спасении, никогда не отстанет от безумия, но, отдав бразды своего спасения безрассудным страстям, носится всюду, внушая ужас встречным, так что все ее избегают и никто не осмеливается удержать; она бежит через все места нечестия, пока, наконец, увлекаемая в самую бездну погибели, не низвергнет своего спасения.

Лукавый, как только заметит, что мы сами тяготимся сознанием злых дел, пришедши и сам еще налагает на нас помысел отчаяния, который тяжелее свинца; и если мы примем его, то увлекаемые тяжестью и оторванные от той цепи, неизбежно тотчас низринемся во глубину зол.