3 687 цитат святителя Иоанна Златоуста

Пусть никто не отчаивается в своем спасении. Грех не в нашей природе; мы сподоблены воли и свободы. Ты — мытарь? Можешь сделаться евангелистом. Ты — богохульник? Можешь сделаться апостолом. Ты — разбойник? Можешь приобрести рай. Ты — волхв? Можешь поклониться Владыке. Нет такого греха, который не изглаждался бы покаянием.

Душа, раз отчаявшаяся в своем спасении, никогда не отстанет от безумия, но, отдав бразды своего спасения безрассудным страстям, носится всюду, внушая ужас встречным, так что все ее избегают и никто не осмеливается удержать; она бежит через все места нечестия, пока, наконец, увлекаемая в самую бездну погибели, не низвергнет своего спасения.

Лукавый, как только заметит, что мы сами тяготимся сознанием злых дел, пришедши и сам еще налагает на нас помысел отчаяния, который тяжелее свинца; и если мы примем его, то увлекаемые тяжестью и оторванные от той цепи, неизбежно тотчас низринемся во глубину зол.

Сокруши острый меч лукавого, которым он умерщвляет многих. А этот меч есть отчаяние, которое у пораженных отсекает надежду. Крепко это оружие врага, и плененных он удерживает не иначе, как связав этими узами, которые мы, если захочем, скоро можем разорвать благодатию Божией.

…Нисшедший до самой глубины зол, не отчаивайся в своем спасении, но, помышляя о неизреченном человеколюбии Божием, внимай также Богу, говорящему чрез Пророка: неужели тот, кто упадет, не встанет, и кто совратился, не возвратится? (Иер. 8: 4)…

Не станем же отчаиваться из-за грехов…, но будем приходить к Богу, припадать, умолять, как сделал это должник… Не пал он духом…, исповедал грехи, попросил некоторой отсрочки и замедления – все это… обнаруживает сокрушенное сердце и смиренную душу.

Не будем же отчаиваться; не столь опасно пасть, как упавши лежать; не столь страшно быть раненным, как, будучи раненным, не желать исцеления, потому что «кто может сказать: «я очистил мое сердце, я чист от греха моего»?» (Притч.20:9). Говорю это не для того, чтобы сделать вас более беспечными, но чтобы удержать вас от отчаяния.

Не говори мне: «Я погиб, – что мне остается делать?» Не говори мне: «Я согрешил, – что мне делать?» У тебя есть Врач, Который выше болезни; у тебя есть Врач, Который побеждает силу болезни; у тебя есть Врач, Который лечит одним мановением; у тебя есть Врач, Который исцеляет одной волей, Который и может, и хочет врачевать.

Нередко иной в мире радуется, увидя врага в несчастии, и этой радостью навлекает на себя великое наказание. Другой, опять, скорбит, увидя брата падшим, и этой скорбью приобретает себе от Бога великое благоволение.

Признак крайнего безумия, возлюбленный, величать себя похвалами без всякой нужды и нужды настоятельной; это не значит говорить по Господу, а больше служит знаком глупости и лишает нас всякой награды за многие подвиги и труды.

Порочная жизнь унижает догматы о воскресении, о бессмертии души, о суде и принимает много противного: судьбу, необходимость, неверие в Промысл. Душа, погрязшая в многочисленных пороках, старается изобретать для себя подобного рода утешения, чтобы не скорбеть при мысли, что есть Суд и что нас ожидает воздаяние за добро и зло.

Зараженный […] каким-нибудь пороком, очень скоро отстанет от него и исцелится, если всегда будет ходить в церковь и постоянно слушать поучения; но кто прервал связь с этим собранием, уклонился от отеческого наставления и убежал из врачебницы, тот, хотя и кажется здоровым, скоро подвергнется болезни.

Тех, кем не овладел еще порок, увещаю не поддаваться ему, — потому что легче остерегаться от впадения в порок, нежели после впадения освободиться от него, — а тем, кто уже пленен и сокрушен, возвещаю полную надежду на спасение, если только они пожелают поспешить обратиться к покаянию.

Оставаясь порочным в старости, он <человек> показывает, что в юности он был таким не по неведению, не по неопытности, не по <молодому> возрасту, а по нерадению. […] Кто и в старости бесчинствует по-прежнему, то можно ли такому человеку и называться старцем, когда он не почитает даже своего возраста?

Когда ты поносишь кого-нибудь, это голос не души, но твоего гнева; когда срамословишь, то не она так говорит, но твое безрассудство; когда злословишь — это говорит ненависть; когда обманываешь это дело любостяжания: все это не душе принадлежит… Эти пороки принадлежат прившедшим в душу страстям.