После преступления Адамова мы все возрастаем страстными, и, от навыка в страстях, не желаем благого с радостью, не возделываем познания Божия, и не делаем этого с любовью, как бесстрастные; но более любим страсти и лукавые дела, а благого вовсе не желаем, разве только по нужде, из страха мучений. […] Достойное ненависти, по безумию нашему, сделалось для нас вожделенным.
Комментировать