478 цитат преподобного Симеона Нового Богослова

Когда кто постится, или бдения совершает, или томит себя алчбою* и жаждою, или спит на голой земле, или слезы проливает, или переносит поношения и другие искушении находящие, пусть не думает, что он <потому самому> уже служит Богу, или пользует такими подвигами другого кого, но только себя самого, если терпеливо проходит их и особенно, если при том блюдет смирение и действует с духовным разумом…

*Алчба — голод

Хотя Христос, с ними всегда сущий, есть трудяйся в них, но и они, при всей немощи своей, большой подъемлют труд, чтоб только удержать с собою Христа. Потому что все хитрости и все козни диавола обращены на то, чтоб соблазнить их отторгнуться от рук Христа.

Кто постится, злостраждет, совершает бдения, подает милостыни, тот делает все это, чтоб обрести благоволение и милость у Бога. Ибо если на поприще настоящей жизни, мрачном и полном греха, не станем мы произвольно утеснять себя постами, бдениями и другими злостраданиями и не станем оказывать милостивости к другим людям; то и Бог не захочет помиловать нас и простить нам грехи наши.

Одеваемся в смиренные, власяные одежды? Спим на голой земле, и большая часть из нас носит вериги? Для чего? Для того, конечно, чтоб обуздать и укротить это тело буйное, чтоб оно, не быв удерживаемое уздою, не бросилось, подобно необузданному мулу, в стремнины и не низвергло и себя, и седока своего – ум, в ров пагубы и огня вечного.

…Возненавидьте мир и всё, что в мире; возненавидьте плоть и страсти, от неё рождающиеся; возненавидьте всякую похоть злую и лихоимание, даже до малейшей вещи. И это всё легко будет нам сделать, если будем содержать в мысли, какую великую славу, радость и упокоение имеем мы получить чрез то.

*Лихоимание — похоть плотская

Если какой грешник, вняв тому, что говорит Иоанн Богослов: всяк согрешаяй не виде Бога, ни позна Его (1Ин.3:6), придет в чувство и, познав, какому бедствию подпал он из-за грехов своих, приимет свет покаяния и начнет нести подвиги покаянные, посредством показанных дел – поста, молитвы и прочего, чтобы Бог, видя сокрушение сердца его, смирение и ревность, возблагоутробствовал к нему и примирился с ним, то Бог, видя смирение его и труд, оставляет все грехи его, примиряется с ним.

Такое покаяние, бывающее […] всегда до самой смерти, с болезнованием и скорбением сердечным, делает мало-помалу то, что мы начинаем проливать горькие слезы, которыми отмывается и очищается сквернота души нашей. Из этого (болезненного) покаяния рождается потом покаяние чистое (отрадное), превращающее горькие слезы в сладкие, вселяющие в сердце наше непрестанное некое радование.

Истинное покаяние с исповедью и слезами, как некими пластырями и лекарствами, омывает и очищает рану сердца, и самую язвину, какую до сердца открыло жало мысленной смерти, — потом извлекает вон червя, который сделал себе внутри нору и жил там, и убивает его, — наконец залечивает рану и место ее делает совершенно здоровым, так что даже и следа ее не остается.

Кто не знает себя и не чувствует, в каком бедственном находится он состоянии, и не ищет этого, у того попусту пропадут посты и милостыни, какие он совершает. Ибо жертва, приятная Богу, есть только дух сокрушен, и только за такую жертву подается отпущение грехов, и для такой жертвы бывают и посты, и молитва, и милостыня. Вот таинство христианской жизни и вот как должен поступать всякий христианин.

Тот, кто кается, тому свойственны следующие делания: он сокрушается, плачет, постится, лишает себя сна, спит на голой земле, охотно всем служит и переносит всякие неприятности и скорби, помышляя всегда о грехах своих, — и как почитает себя достойным великого наказания, без смущения претерпевает все, случающееся с ним, чтоб получить прощение грехов таким терпением своим.

Кто зла держится как добра, тот с великим затруднением приходит в покаяние и совсем не соглашается принимать такие целительные врачевства. Ибо как возможно, чтоб решился на такое духовное себя врачевание тот, кто не верует и даже в мысли не держит, что болен душою или пал?

Только здесь, в настоящей жизни, где бывает преступление заповедей Божиих, только здесь бывает и отменение страшных судных определений за то, по беспредельной Божией милости, ради искреннего и совершенного покаяния.

Иное есть не печалиться и не гневаться при бесчестиях, поношениях, искушениях и встречающихся прискорбностях, и иное – желать этого с благодарением, когда случится что такое. Иное, опять, есть – молить Бога о тех, кои причиняют это, иное – прощать им, иное любить их от всей души, как благодетелей.

Если б мы сподобились стяжать истинную любовь, то познали бы и Бога, и ради любви ко Христу предпочитали бы не только быть бесчестимыми, но и наказуемыми, и непризнанными, и оскорбляемыми, и всякое искушение и тесноту претерпевали бы с охотою.

Верный человек, добре всегда внимающий заповедям Божиим, когда, творя все, что требуют заповеди Божии, помыслит […] о том непорочном житии и чистоте (какие они изображают), тогда, исследуя меру свою, […] найдет, что он крайне нищ и недостоин принять Бога, или возблагодарить Его и прославить […], так как не стяжал еще в собственность себе никакого блага […] без всякого сомнения восплачет плачем оным, который есть воистину наиблаженнейший плач, приемлющий и утешение и делающий душу кроткою.

Тот, кто всегда очищает себя деланием заповедей Христовых, если после того, как очистится и освятится Богом, умалит несколько делание заповедей, тотчас соразмерно с тем умаляется и в совести. Кто же вследствие того сознательно поработится какому-либо, хотя бы то одному греху, тот совершенно теряет и самую чистоту […]. Грех же здесь разумею я не тот, который и телом совершается, но всякое страстное влечение, бывающее невидимо в душе.

Чрез исполнение заповедей Божиих возвращается внутрь нас, как некий многочастный плод, — любовь, милостыня, благоутробие, кротость, смирение, терпение искушений, непорочность и чистота сердца, посредством которой сподобляемся зреть Бога. И в чистом уже сердце воссиявает благодать и просвещение Святаго Духа, который возрождает нас, делает сынами Богу, облекает во Христа, возжигает светильник в душе нашей, делает нас чадами Света, освобождает души наши от тьмы, и отселе еще, в этой жизни делает причастными Вечной жизни, хотя мы того и не знаем.

Блажен тот, кто видит, что в нем вообразился Христос — Свет мира, потому что он наречется материю Христа, имея в себе Христа как плод чрева, как Сам Он неложнейший обетовал, говоря: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мф.12,48-50), — так что те, которые не хранят заповедей Божиих, сами своею волею лишают себя такой благодати, так как дело сие […] и бывало, и бывает, и не перестанет бывать во всех тех, кои творят заповеди Господни.

Не спасет, но погубит, несчастный, душу свою – тот, кто разоряет заповедь Мою […] и, как бы попирая и обходя ее, нарушает законы Мои и преступает повеления. Находясь вне двора заповедей (Моих) и вне ограды их, если он и спасет мир и живущих в мире, то (и тогда) будет чужд Мне и далек от овец Моих, в особенности же как разоривший ограду двора и давший овцам выход не через единственную дверь, а зверям – неправый вход; он понесет невыразимое мучение за всех овец.

Заповеди Господа нашего имеют воздаяние бесконечное и вечное, так как в тех, кои исполняют их, вселяют жизнь бессмертную и такие подают им блага, какие не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человека, что приготовил Бог любящим его (1Кор.2:9); и напротив, наказания, какие ожидают преступающих их, суть вечны и нескончаемы, и потому более страшны, нежели всякое другое наказание.

Кто не творит заповедей Христовых, пусть не думает, что не отрицается тем Христа. Нет, в каждом преступлении заповеди Христовой он отрицается Христа; как наоборот, кто творит заповеди Христовы, тот каждым исполнением заповедей исповедует Христа.

Где со тщанием исполняются заповеди Божии, там бывает и явление Спасителя нашего Иисуса Христа. После сего явления Спасителя приходит и совершенная любовь. Ибо если не будет явления Христа в нас, то мы не можем ни веровать в Него, ни любить Его как должно.

Все заповеди, которые Христос заповедал апостолам, равно заповедал Он и нам, чтоб мы соблюдали их все до одной. И мы можем их соблюсти, даже находясь в мире, но не хотим, потому что слабоваты в вере и любви ко Христу.

А кто, Божественною силою Христовою укрепляем, не возненавидит прежде, от всего сердца своего, всего мирского и плотского, тот никак не может исполнить заповедей Христовых, или, как написано, всегда уклоняться от зла и творить благое.

Если кто станет говорить, что никто не может исполнить всех заповедей, то да ведает он, что ложно клевещет на Бога, будто Он заповедал нам невозможное. […] Владыка наш Христос ничего не заповедал нам тяжкого и неудобоисполнимого, но все заповеди Его удобны и легки.

Дающий от имений своих бедным, а скорбей не претерпевающий, […] иногда впадет он в тщеславие и тем погубит мзду свою. А тот, кто раздавая имение свое бедным, […] чувствует всю горечь и тяготу прискорбностей и […] хранит свой помысл твердым, […] и здесь, в настоящей жизни, и там, в жизни будущей, великое получит воздаяние, так как он подражает Страстям Христовым …