Цитаты прп. Исидора Пелусиота (400)

Если за что достоин ты величайших похвал, за то самое тебя порицают люди, добродетели других признающие собственным своим несчастьем, ты не упадай духом. Сие самое и служит наипаче* сильнейшим доказательством добродетели.

* наипаче — особенно

Если есть в нас какое-либо назнаменование добродетели, какой-либо признак честности, какой-либо знак трезвенности и осторожности, то должны мы так думать и быть уверенными, что это Божий дар, и Богу воздавать достойную хвалу.

Хорошо делать добро друзьям; лучше — всем нуждающимся; всего же лучше — даже врагам. Первое исполняют и мытари и язычники; второе — повинующиеся Божественному закону; а третье — ведущие образ жизни, приличный небу.

Дознав всю многопревратную и изменчивую неверность здешних дел, старайся приобрести себе известность добрыми паче* делами, за которые и здесь готова тебе похвала, и будущие награды не погибнут.

* паче — более

…Не насилием и самоуправством, но убеждением и добродушием уготовляется спасение человеков. Почему всякий полновластен в собственном спасении, чтобы и увенчиваемые, и наказываемые справедливо получали то, что сами избрали.

Страсти же, если овладеют нашими силами, не телу только угрожают опасностью, но и самой душе приносят смерть. А если нами будут преодолены и обратятся в бегство, то […] и венцов и великих провозглашений сподобимся мы…

…Трезвись, бодрствуя во брани; ибо бранию почитай, и с уверенностию признавай, подвижническое поприще, окруженное мысленными стрелами, которые гораздо опаснее чувственных мечей, и которые называет разжженными тот, кто в точности на опыте познал их силу.

…Если хотим подвизаться законно; то будем подвизаться подвигом добрым, с безыскусственностью в наружном виде, в тишине уединения, при добродетели бесстрастия, с сохранением безмолвия, с умеренностью в пище.

Прекрасно и похвально покаяние, но для немногих бывает оно возможно. Посему Бог, Который желает нам жизни, приобретаемой обращением, да изведет из сердца твоего воду, и она да соделается для тебя второй баней и добровольной купелью, очищающей совесть твою от скверны, так что доставишь радость Ангелам, которых ты, согрешив, опечалил.

Если же многие больше боятся законов человеческих, нежели Божественных, сие нимало неудивительно. Ибо человеческие законы устрашают людей более грубых тем, что немедленно налагают наказание, Божественные же пренебрегаются, потому что здесь наказывают они редко, непременно же наказывают там. А будущее ясно не для многих, именно же — только для имеющих прозорливый ум и в точности проникающих в свойство вещей.

Первое – благотворить друзьям или благотворившим нам, или за наши благотворения воздававшим и вознаграждавшим благотворениями – это согласно с разумом. Другое – благотворить кому бы то ни было, людям, вовсе не воздававшим добром за добро – это человеколюбиво. А третье – благотворить расположенным к нам худо, а иногда даже и делавшим нам вред – это выше всякого слова.

…Благодеяние, оказанное не вовремя, теряет имя своё. […] Посему надлежит не только подавать (это может быть и не важно), но подавать вовремя, ибо это, хотя бы поданное было и мало, делает оное большим, а если велико, обращает в самое великое.

Упование на Бога — незыблемый столп, не только обещающий избавление от бед, но не допускающий смущаться бедами уже постигшими. Ибо кто освободился от всего человеческого и подкрепляет себя внешним упованием, тот не только приобретет самое скорое избавление от бед, но не тревожится и не смущается бедами постигшими, подкрепляя себя чаянием оного священного якоря. Посему воспользуйся упованием, и будешь выше всех горестей.

Ночные мечтания […] бывают не только повторениями дневных свиданий и бесед, но и порождениями беспечного навыка; потому что ум, когда объят крепким сном упоения, делается оплотом страстей, а когда бодрственно трезвится и, препоясавшись, с нетерпением ожидает Господа, не преодолевается ни чревом, ни ведущими от него начало страстями.

… «Если написано: никто же восхитит* от руки Отца Моего, то почему же многие погибают?» […] Зависит же это не от десницы непреодолимой, но от беспечности людей, одаренных свободою. И погибель постигает не по немощи Хранителя, но по легкомыслию охраняемых.

* Восхитит — унесёт, похитит

Тело […] имеет нужду в напитании, а не в услаждении, в воздержании, а не в пресыщении, в удовлетворении потребности, а не в роскоши. Первые приносят пользу, и душе, и телу доставляют здравие, силу и благосостояние, а последние вредят тому и другому, не только расстраивая здоровье, но и порождая сильные, мучительные болезни.

Признаем мы, что душа божественна и бессмертна, однако же не единосущна* с Пребожественным и Царственным естеством, и не часть сего Божественного, Творческого и Присносущного естества. Ибо если бы она была частью оного неизреченного естества, то не грешила бы, не была бы судима.

*единосущна — одинакова

Одно дело – возлюбить ближнего, как самого себя, а иное – пренебречь и своею собственностью, чтобы улучшить дела ближнего. Как Сам Он взирал не на собственную высоту, но на полезное для людей и, уничижив Себя, соблаговолил принять зрак раба, чтобы рабов ввести в сыноположение, так и каждому из нас повелел не на собственную свою выгоду взирать, но иметь в виду пользу ближних. А если кто думает, что, снисходя к ближнему, потерпит вред, то пусть узнает, что сие снисхождение возведет его на высоту почести.

Не должно также сопровождать слезами доблестного воина, идущего на брань, где он может потерпеть и раны, и смерть, ибо он возвратится победоносным и удостоится памятников и похвал. Должно же плакать о тех, которые выходят на разбои и человекоубийства, особливо когда они совершают злодейства, и потом – когда бывают наказаны.

Обыкновенно больше пользы приносит жизнь без слова, нежели слово без жизни. Ибо первая приносит пользу и молча, а второе, и взывая, возбуждает неудовольствие. Но если соединены будут и слово, и жизнь, то составят образец всякого, любомудрия.

На этом пока всё.