121 цитата преподобного Иустина (Поповича), Челийского

Логически или диалектически нельзя доказать ни существование Бога, ни существование бессмертия души. Убежденность в существовании Бога и бессмертия души – это плод личного, непосредственного опыта.

Сребролюбие имеет такое проклятое свойство, что делает человека не только христоубийцей, но и самоубийцей. Оно сначала убивает Бога в душе человеческой, а убив Бога в человеке, оно убивает и самого человека.

Христианин разоряет храм своего существа, если вносит в него что-то несвятое и нечистое. А таков любой грех, любая страсть, любой порок. Разоряет свой храм христианин, если не служит Богу всем своим сердцем, всей своей душой, всей своем помышлением, всем своим телом, то есть если его жизнь не есть постоянное богослужение.

В человеческой гордости есть некая тёмная бесконечность. Завороженный ею человек считает, что всё может, ибо контроль совести прекращается, как только начинается господство гордыни. Гордыня начинает всячески вытеснять из души человека все здравые мерки истины и навязывает себя как верховное мерило.

Человек добровольно взращивает в себе любовь ко злу, совершенствует её, рационализирует её и, наконец, коронует её сладострастной и интеллектуальной влюблённостью во зло; и, таким образом, зло становится рациональной необходимостью человеческого сознания. Зло, будучи нисколько не чуждым человеку, постепенно становится составной частью его сознания.

Человек совершенно сознательно, рационально и добровольно немилосерден, жесток, зол. И в этом его печальное преимущество перед животными. […] Любовь ко злу — чисто людская специфика на этой планете, звери по своей природе не способны на такую любовь. Земля похожа на преисподнюю, ибо люди сладострастно влюблены во зло.

Единственный настоящий смысл существования человека в этой мельнице смерти — личное бессмертие каждого человеческого существа. Без этого зачем мне прогресс и усовершенствование? Зачем мне добро и зло, истина и любовь, зачем мне небо и земля? Зачем мне Бог и мир?

Друг, если бы ты хоть однажды строго спросил себя, в чём смысл твоей жизни, которая неуклонно и безостановочно мчится ко гробу, прогрессирует к смерти, то ты только в воскресшем Господе Иисусе смог бы найти правильный ответ на свой вопрос.

Тот, кто победит смерть тела, кто даст и обеспечит бессмертность телу — это многожеланный Бог и Спаситель, это смысл жизни и мира, это радость и утешение человека и человечества. А пока пессимизм и отчаянье — удел человека на земле.

Просвещение, оторванное от святости, восставшее против Евангелия – это мы и наше трагическое начинание. Самое большее, что это галантерейное, гардеробное просвещение может сделать для человека, это превратить его в обходительного, в хитрого, в замаскированного зверя.

Ценность, истинную ценность любой науки, любой философии, любой религии, любой культуры вы определите, если их рассмотрите в контексте смерти. И посредством науки, и посредством философии, и посредством многочисленных религий человек пытается победить смерть, и никак не может добиться успеха, никак не может найти рычаг, с помощью которого бы поднял и тело свое, и силы свои до бессмертной реальности.

Творца и Спасителя, оплевывают и бьют, а Он кротко и молчаливо все переносит. Есть ли оправдание тебе, который на всякое оскорбление отвечает оскорблением? На зло – злом? Кто проклинает клянущих и ненавидит ненавидящих? Отвечая злом на зло, ты плюешь в Господа Христа; ненавидя тех, кто ненавидит тебя, ты бьешь и мучаешь Христа; отвечая оскорблением на оскорбление, ты позоришь Господа Иисуса, ибо Он так не поступал.

Христиане, простые или учёные, смотрят на это мир и оценивают его и всё, что в нём, с точки зрения вечности. Ибо Господь Христос – Вечный, и его точка зрения и видение этого мира – это точка зрения и видение Вечного.

Спаситель ощущал эту муку, Его чистая, безгрешная природа восстала против смерти, и Он перед лицом смерти начат скорбети и тужити… прискорбна есть душа Моя до смерти (Мф. 26, 37, 38)! [душа Моя скорбит смертельно]. Если и Бог скорбит, если и Бог жалуется на смерть, тогда скажите, есть ли для человека что-либо страшнее смерти? […] Смерть тяжела для Бога, а тем более для человека.

Европейскому человеку и через науку, и через философию, и через культуру впрыскивали представление, что человек смертен весь без остатка. Это представление постепенно оформилось в убеждение, которое гласит: смерть – необходимость. […] Возможен ли больший ужас, оскорбление и насмешка: величайший враг человека необходим человеку?! Скажите мне, есть ли здесь логика, хоть какая-нибудь, хотя бы детская или даже логика насекомых?

Когда человек с края могилы осматривает мир, то никакая философия не может подсластить ему горькую тайну смерти. Представьте: у меня умирает брат, сестра, мать; в каждом атоме моего существа кипит печаль невыразимая. На что я обопрусь? Кто меня утешит? — Философия нема, наука глухонема, чтобы могли меня утешить. Лишь перед страшной реальностью смерти я ощущаю и осознаю, что философия и наука, по сути, не благая весть, а весть горькая.

Человек, как тебя именовать, если не диаволом? Но что это я говорю? Это оскорбление для диавола. Диавол никогда не был так зол, так изощренно зол, как человек. Господь Христос и во ад сошел, и там Его не распяли! Разве люди не хуже диавола; разве земля не стала адом более, чем сам ад? Из ада не изгнали Христа; а люди и сегодня Его гонят с земли, изгоняют из своего тела, из души, из своего града…

Как только человек всем сердцем и искренно уверует в Воскресшего Богочеловека, в его душе сразу же разгорается чувствование бессмертия, воскрешённости – чувствование, что смерть побеждена, а с ней грех и зло. Это чувствование исполняет христианина непреходящей радостью и воодушевляет его на все евангельские подвиги.

Христианину следует быть по-херувимски проницательным, чтобы увидеть себя и своих собратьев во всех грехах, во всякой смерти, во всяком аду – и после этого с любовью спасать во Христе от всякого греха, от всякой смерти, из всякого ада – сначала себя, а затем и своих ближних.

Личность есть поприще противоречий. Часто из-за своей чрезмерной сложности личность выглядит как некая трагикомическая попытка, в которой некое непонятное существо желает примирить непримиримые противоречия.

Дьявол «осквернил и увлек к себе всего человека, душу и тело, и облек человека в человека ветхого, оскверненного, нечистого, богоборного, непокорного Божию закону, – в самый грех». С помощью греха дьявол облекся в душу человеческую.

Как тело живет, когда в нем душа; так и душа живет, когда в ней Божий Дух. И как по разлучении с душою тело остается мертвым; так и по отшествии Святаго Духа душа утратит блаженную жизнь, не в ничто разрешившись, но продолжая жить жизнью, которая хуже всякой смерти.

Ни мудрые своею мудростью, ни разумные своим разумом не могли постигнуть душевной тонкости, или сказать о душе, что она такое, только при содействии Духа Святаго открывается и приобретается понятие и точное ведение о душе.