51 цитата святителя Иннокентия Херсонского (Борисова)

Пусть стопы наши обливаются кровью – это путь нашего Спасителя, он ведет к небесному отечеству. Сердце наше столь огрубело, что на нем не иначе может быть снова начертан закон истины и правды, как среди бурь и громов (Исх. 19:16–18).

Что есть жизнь наша? Это совокупность бесчисленных и разнородных явлений, кои, подобно одушевленным теням, движутся вокруг нашего сознания, поражают чувства, занимают воображение, питают рассудок, радуют или печалят сердце, и вскоре исчезают, оставляя слабый след в памяти. Все мы – зрители и участники сего зрелища, но еще ни один мудрец не открыл, как оно происходит.

Любовь Божия зовет постоянно к себе, действует в нашем разуме и совести, учит внешними событиями жизни, вразумляет гласом Пророков и Апостолов; но свобода наша пребывает ненарушимой – каждую минуту можем обратиться, куда хотим: к Отцу Небесному – или врагу нашего спасения.

Рай и ад, суд и награда, открыты в Евангелии для всех и каждого. Не знаем только того, что служит предметом для любопытства: как, например, когда последует кончина мира, где именно будет суд, как будут жить праведники. Но знание сих вещей ничего не прибавило бы к нашему спасению: а потому и не дано нам.

Вера христианская, оставаясь у многих на языке, исчезла из души и сердца; потому что, вместо Божественных правил Евангелия обыкли предаваться водительству одной земной мудрости и рассчетам житейским; потому что многие решились жить и действовать, как бы не было на земле другого Бога, кроме разума человеческого, другого спасения, кроме преобладания и корысти.

Для каждого из нас первая задача в жизни и первый долг на земле должен состоять в том, чтобы возыметь живое и непрестающее участие в сем мире Божием и в сем благоволении Отца Небесного к человекам, а для сего – искренно уверовать в великого Посредника и Примирителя, данного нам Богом, усвоить себе искупительную жертву, Им за нас принесенную на Кресте, соединиться с Ним навсегда в духе, расположить жизнь и действия свои по Его Евангелию.

Сокрушительным бурям и треволнениям […] подлежат преимущественно те, кои всегда остаются на поверхности вещей и событий, и не знают драгоценного искусства -скрываться на это время во глубину веры и упования, во глубину Промысла и любви Божией, где кончается несчастная зависимость человека от внешних перемен и превращений.

Смерти не было и не могло быть во вселенной, как произведения Существа всесовершенного, в Царствии Божием. Она есть произведение не Творца, а самых тварей, следствие злоупотребления их свободы и деятельности.

Всему есть сроки и время: смерти нету. Она мимоходит старца и похищает юношу; оставляет младенца и берет мать, его питавшую; этот употребляет все средства, чтобы избавиться от неважной, по-видимому, болезни и умирает от нее; а тот делает, по-видимому, все, чтобы расстроить свое здоровье и сократить дни, и живет.

В Боге свобода есть вместе и необходимость нравственная. Он всегда действует самым лучшим образом, а такой образ действования один только возможен. К сей необходимости стремятся и все твари и, достигая ее еще в сей жизни, не перестают, однако, быть свободными.

Правильное понятие о Боге не всегда производит добрую нравственность, это – недостаток человеческой природы, но, с другой стороны, чистая нравственность не может быть без истинного понятия о Боге, и здесь-то выражается, что незнание Бога есть смерть для души.

Без познания Бога мы не можем иметь познания ни о мире внутреннем, ни о мире внешнем. Все законы и цели связаны в Боге: в существе Божием лежит причина всех явлений, в воле Божией все законы, в области Божией – все цели. Такова нужда познания Бога.

Не будем прилепляться много к настоящему нашему земному образу бытия, потому что он не только дан на время, и притом весьма краткое, но и во многом противоположен нашему образу бытия будущему, так что прилепившийся к нему, по тому самому, не скоро и не удобно может сродниться с образом бытия высшим.

Не будем скучать тем, что не открыты нам подробности будущего нашего состояния за гробом. Напротив, это должно радовать и утешать нас, потому что так поступлено именно по причине величия сего состояния и крайней возвышенности его пред состоянием нашим настоящим.

Вот куда надобно класть Библию тому, кто, при помощи ее, хочет избавиться от проклятой привычки грешить! На каком бы почетном месте она ни была постановлена, все стоит еще не на своем месте, покуда не будет сокрыта в сердце. Эту истину надобно заметить особенно тем, кои любят Библию в богатых оправах, за золотыми рамами.

Земная мудрость по природе – железного (сидерического) свойства. Мудрость небесная, напротив, дает движение и пространство сердцу, потому что она по природе своей исполнена «милости и плодов благих» (Иак. 3:17).

Человек самый обыкновенный любит, чтобы верили ему на слово, и обижается знаком недоверия, неохотно опирается на доказательства, хотя не имеет в них недостатка. Как же Творцу не требовать веры от Своей твари?

Одна из величайших тайн всемогущества Божия или, другим языком, творческая сила природы проявляется в образе происхождения на свет тварей; посему естествоиспытателям всего более надобно обращать на это внимание. Образы рождения различны; но смерть для всех одинакова.

Неизбежимая невыгода людей, состоящих на вершине общественных должностей, есть одиночество: все ниже них и далеко от них. Вокруг них только барьеры и разные истуканчики – слуги и льстецы. На них – первые лучи солнца; на них первых – град, снег и даже молния.

Если на Суде Божием будут испытаны не только дела, но и самые слова и мысли худые, то тем паче не будут забыты слова и мысли добрые. Значит, немало значит то, чтобы при недостатке добрых дел как можно более думать о добром.