3 651 цитата святителя Иоанна Златоуста

Скажешь: бедного обижает богатый? Опять говоришь в похвалу бедности. Кто блажен, скажи мне, – тот ли, который обижает, или тот, которого обижают? Очевидно, блажен обижаемый. Но обижать заставляет сребролюбие, сносить же обиды – бедность.

Где деньги, там случай к вражде и бесчисленным распрям; равным образом уста корыстолюбия исполнены обид, тщеславия, чрезмерной гордости, проклятий и лести. А у бедности и уста, и язык здравы, исполнены всегда благодарности, благоговения, слов кротких, ласковых, покорных, одобрений и похвал.

Как тот, кто изрекает видение и слово Божие, говорит не свое, так и тот, кто называет себя апостолом, преподает не свое учение, а то, какое повелел ему Пославший. Достоинство апостола (посланника) – не прибавлять ничего от самого себя. Потому и Христос говорил: «и отцом себе не называйте никого на земле… ибо один у вас Наставник – Христос» (Мф. 23:9, 10), показывая, что начало всех наших догматов происходит свыше, от Небесного Владыки, хотя люди служат к их преподаванию.

Из ада никого ни выпускают, и заключенные там вечно горят в огне и претерпевают такое мучение, которого и описать невозможно. Если никакое слово не может выразить и тех лютых страданий, какие терпят люди, сжигаемые здесь, то тем более неизобразимы страдания мучимых там. Здесь, по крайней мере, все страдание оканчивается в несколько минут, а там палимый грешник вечно горит, но не сгорает.

Какая нужда в силе телесной, когда надобно сокрушить сердце, помолиться трезвенно и бодро, подумать о грехах, низложить гордость и надменность, смирить ум? Вот что умилостивляет к нам Бога, не требуя большого труда; а мы и этого не делаем.

Мы одинаково грешим не только в отношении к более трудным, но и в отношении к легчайшим (заповедям); нарушая равно и эти и те, и преступлением легчайших доказываем, что мы и труднейших не исполняем по своему небрежению, а не по трудности самых заповедей.

Заповедь – не собирать себе «сокровищ на земли, но на небеси» (Мф.6:19–20), хотя немногие, однако же находятся исполняющие верно; прочие же все, как будто услышав противоположную заповедь, как будто имея повеление собирать сокровища на земле, оставили небо и прилепились ко всему земному, с безумной страстью собирают богатство и, возненавидев Бога, любят маммону.

Если же ты, хотя и не делаешь зла (врагу), однако отвращаешься от него, смотришь на него с неудовольствием и хранишь в душе рану свою неисцельной, то ты еще не исполнил заповеди, которую дал тебе Христос. Как же ты просишь Бога, чтобы Он был милостив (к тебе), когда сам ты не милостив к оскорбившим тебя?

В духовной природе человека Бог положил нравственный закон, показывающий нам, что доброе и что злое. Посему никто не говори: я не читал закона, не знал положенного законом. Ибо если откажемся от общего писанного десятисловия закона, то обличить тебя закон неписанный, естественный.

Слушая дерзкия речи и не останавливая их, не делаешься ли сам сообщником? Хотя вы не виновны сами, но знаете людей зараженных сим недугом, – такими или подобными словами увещевайте их, да не хулится Имя Господне, а паче старайтесь, чтобы не толь­ко не слышались подобные разговоры, но и самые мысли их вырвать с корнем.

Почему принесший два таланта удостоивается равной части с тем, кто принес пять талантов? Это справедливо: потому что большее и меньшее приращение талантов сделано не по рачительности одного и беспечности другого, а по количеству вверенных им талантов. А что касается до их усердия, то оба принесли поровну, потому и награду получили одинаковую.

Лучший же образ жизни есть жизнь чистая. Это есть основание и корень добродетели. Кто твердо положит такое основание, тот уже легко препобедит все прочее – не одолеет его ни страсть к деньгам, ни любовь к славе, ни зависть, ни какая-либо другая страсть.

Жены, переносящие (при рождении детей) такой труд, столько терзаемые болезнями и, так сказать, отчаивающиеся в самой жизни, после того как родят и разрешатся от трудов, опять, как бы забывши все, что с ними было, предаются деторождению: так устроил Бог для сохранения рода человеческого!

Кто умышляет сделать зло ближнему, тот ему нисколько не вредит; ежели же и вредит сколько-нибудь, то в настоящей только жизни, а себе готовит казни нескончаемые, муки невыносимые. И нам нельзя избежать их иначе, как если, по учению Господа, будем молиться за тех, кто делает нам зло.

Будем исполнять только то, что нам должно, будем иметь искреннюю веру и надежду на премудрость Попечителя душ наших. А Он, лучше нашего знающий, что нам полезно, наверно устроит все так, как и Ему прилично, и нам полезно, чтобы нам получить награду за терпение и удостоиться Его человеколюбия.

Щедролюбивый и пекущийся о нашем спасении Владыка наш, посылая искушения, предлагает нам как бы некоторое училище или поприще борьбы для того, чтобы и мы сделали все, что только можем, и за это удостоились милостивого Его промышления. Зная это, не будем ослабевать в искушениях и роптать в скорбях, напротив, будем еще радоваться, подобно блаженному Павлу, который говорит: «Ныне радуюся во страданиих моих» (Кол. 1:24).

Не будем просить житейского у Господа нашего. Да Он и не ожидает от нас напоминания; а хотя бы мы и не просили, Сам все дарует нам потребное, «яко солнце Свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и неправедныя» (Мф. 5:45).

Телу ты доставляешь различные одежды, соображаясь при этом с различными временами года; не попускай же, чтобы душа твоя ходила нагою, без добрых дел, одень и ее приличною одеждою: чрез это восстановишь ее и приведешь опять в естественное состояние здоровья.

Звери не имеют разума и, однакож, мы часто видим, как львов часто водят по площадям кроткими; в твоей же, человек, душе есть и разум, и страх Божий, и многоразличные пособия; так не представляй же извинений и отговорок. Можно тебе, если захочешь, быть кротким, тихим и покорным.

Во сколько душа лучше тела, во столько высших наград пред подающими деньги бедным удостоятся те, которые увещанием и частыми внушениями ведут нерадивых и беспечных на прямой путь и показывают им безобразие порока и великую красоту божественной добродетели.

Что может быть безумнее тех людей, которые дерзают утверждать, будто бы все сущее произошло само собою, и все творение оставляют без промышения Божия? Ибо как возможно, чтобы столько стихий и столь великое благоустройство существующего управлялось без Правителя и Хранителя вселенной?

Невозможно, чтобы тот, кто с усердием и всяким усилием занимается словом Божиим, был когда-нибудь оставлен Богом в пренебрежении; напротив, если и нет у нас наставника человека, то Сам Господь, проникая в сердца наши, просвещает ум, озаряет смысл, открывает нам сокровенное в предметах, неведомых нам, лишь бы только мы хотели сделать то, что от нас зависит.

Великое благо, возлюбленные, чтение Божественного Писания. Оно умудряет душу, оно переносит ум на небо, оно делает человека благородным, оно не допускает его пристраститься к чему-либо настоящему, оно заставляет ум наш постоянно обитать там, на небесах, побуждает нас делать все в надежде на воздаяние Владыки и стремиться с величайшею ревностию к подвигам добродетели.

Станем и дома заниматься внимательным чтением Божественного Писания, и пришедши сюда (в церковь) не тратить время на пустые и бесполезные разговоры, но для чего пришли, на то и обращать все наше внимание и слушать читаемое, чтобы выйти отсюда с каким-нибудь приобретением.

Если Он увидит, что мы обращаемся к добру, делаемся скромны и вообще полагаем хотя некоторое начало добродетельной жизни, то и со Своей стороны оказывает нам помощь, соделывая для нас все легким и удобным и не давая нам даже почувствовать тяжести подвигов добродетели.

Он для того и оказывает нам многие благодеяния, прежде нежели мы сделаем что-либо доброе, и удостоивает нас прощения, когда мы согрешим, и наказания посылает не вдруг, – для того чтобы всех привлечь нас к Себе, и благодеяниями, и долготерпением. Часто также, наказывая одних, Он хочет внушить другим, чтобы они, вразумляясь чужим несчастием, сами не потерпели наказания.

Владыка у нас человеколюбивый; как увидит, что мы стараемся и весьма усердствуем об уразумении божественных словес, то не попускает уже нам нуждаться в чем-либо, но тотчас просвещает наш ум, дарует нам свое озарение, и по великой премудрости Своей сообщает душе нашей истинное учение.

Если мы станем заботиться о божественном, то сам Бог позаботится о нашем, и мы преплывем море настоящей жизни с совершенною безопасностью и путеводимые великим Кормчим – Богом всяческих, войдем в пристань человеколюбия.

Будем непрестанно заботиться о том, сделали ли мы что-нибудь доброе, прогнали ли от себя своею бдительностью какую-нибудь возмущавшую нас страсть, дабы, чувствуя одобрение своей совести, вкусить нам великое удовольствие.