Священник Георгий Максимов - 81 цитата

Действительно, стыд причиняет страдания. Действительно, лучше человеку жить без этой муки. Однако, самый надежный к тому путь – не совершать поступков, за которые стыдно. А если уж совершил и стыд действует, то единственный способ возвращения к нормальной жизни – покаяние.

Порабощенные блудом люди нередко оправдывают этот грех, называя его «свободной любовью» и уверяя, что ничего плохого нет в том, чтобы предаваться ей, «не связывая себя узами брака». Однако лукавство подобных отговорок видно в том, что по существу такие отношения – это «любовь с готовностью на предательство».

Нестяжание, как острый меч отсекает все веревочки, которые связывают нас с тленными вещами и делает бессильным того, кто привык нами управлять, дергая за эти веревочки. Иными словами, добродетель нестяжания дает человеку небывалую свободу.

Говоря о добродетели нестяжания, нужно понимать, что сама по себе склонность к накопительству естественна для человека и может быть хороша и полезна, если направлять ее в должное русло, но становится греховной, если направлять ее на недолжные, низкие предметы. Хорошо богатеть добродетелями и копить небесные награды от Бога, но глупо стремиться к накоплению денежных знаков и предметов роскоши.

Нужно понимать, что великое милосердие появляется тогда, когда милостыню даешь не от избытка, а от нужного самому. Мешает стать милостивым эгоистичный настрой мыслей, так что в первую очередь необходимо сделать милостивыми свои мысли, тогда легко будет и на деле стать милостивым.

Помимо «вольной» милостыни может быть и невольная. Например, если кого-либо обокрали, а он без ропота перенес это, то такая потеря зачтется ему в милостыню. Или если кто-то взял в долг и не вернул, а человек простил и не стал злиться на должника и изыскивать способов стребовать с него долги – это тоже зачтется в милостыню. Таким образом, даже печальные события нашей жизни мы можем использовать в свою пользу, если будем правильно к ним относиться.

Милость или милосердие – это прежде всего, способность человека действенно откликаться на чужую беду. Добродетель милосердия понуждает человека выходить за пределы себя и деятельно обращать внимание на нужды других людей.

Добродетель воздержания тем более важна для нас, что именно в этой добродетели не устояли наши предки – первые люди, которые получили от Бога в раю одну-единственную заповедь поста: не вкушать плодов древа познания добра и зла, однако, не соблюли этой заповеди и через то причинили вред не только себе, но и всем, кто от них происходит.

Православный пост не имеет ничего общего с лечебным голоданием и диетой, потому что пост исцеляет в первую очередь не тело, а душу, и укрепляет ее. Соглашаясь на воздержание, мы тем самым свидетельствуем, что материальная жизнь сама по себе, отделенная от Бога, не есть для нас цель и благо.

Пост – замечательный повод для тренировки устойчивости и закаленности, которые так необходимы при встрече с суровыми жизненными обстоятельствами. Пост позволяет научиться преодолевать себя, стойко переносить трудности, а тот, у кого есть опыт преодоления себя, становится гораздо более жизнестойким, сильным, не страшится трудностей.

У человека невоздержанного происходит помрачение ума, память и все способности притупляются, он становится вспыльчивым, раздражительным, не может контролировать себя, становится рабом своей страсти. Невоздержанность делает человека слабым. Всякий распущенный человек внутренне слаб и безволен.

Если Господь поставил человека на место судьи, то когда он исполняет добросовестно свой труд, то не совершает греха. Но если этот судья, сняв мантию и идя с работы домой, начинает рассуждать о соседях, что вот такой-то – грешник, вот такой-то – блудник, вот такой-то – пьяница, то он совершает грех осуждения. Он выходит за те рамки, которые ему установил Господь.

Осуждение ли это – человеку в глаза говорить правду. Не надо думать, что мы знаем всю правду про человека и про его грехи, это очень большое заблуждение. Святые отцы говорили, что даже если ты своими глазами видишь, как человек согрешает, ты и тогда не верь своим глазам, часто и они обманывают.

Самое первое, что надо делать в практической борьбе с грехом осуждения, – перестать рассказывать и слушать про чужие грехи. Это надо запретить себе делать категорически. И второе – не позволять даже мысленно осуждать другого человека, потому что все наши грехи начинаются в мыслях. Для этого лучше всего, едва приходит помысл осуждения, отсекать его молитвой Иисусовой.

Грех осуждения действует очень интересно – думаю, что очень многие люди могли заметить это и по себе, по своей жизни. Как только начинаешь осуждать кого-то за те или иные грехи, через какое-то время Господь делает так, что ты сам впадаешь в те же грехи. Через это Господь тебя смиряет и показывает, чего ты на самом деле стоишь. Когда мы судим другого человека, мы себя ставим над ним, а ведь мы ничем не лучше его.

Когда мы, будучи грешными, начинаем судить другого человека: правда это или неправда, или это нам кажется правдой, мы перестаем быть там, где и должны быть – в положении грешников, которыми мы являемся, и пытаемся из себя строить богов.

К сожалению, для современных православных людей, несмотря на обилие явных запретов на осуждение в Священном Писании и трудах святых отцов, есть такая страсть к самооправданию: как же не осуждать этих или тех, если я вижу, что они грешат? То есть, мы позволяем бесам так над нами издеваться, что начинаем прямо противоречить словам Господа и находимся в большой духовной опасности.

Сразу со всем невозможно бороться, и святые отцы прямо об этом говорят: если час поборемся с чревоугодием, час с гордыней, то в результате не преуспеем ни в чем. Надо выбирать одну страсть и долбить ее, долбить, пока совершенно из себя не исторгнем.

Если от обычных страхов, включая даже такой сильный, как страх смерти, христианину надлежит избавляться, как от признака духовного несовершенства, то страх Божий, наоборот, надлежит приобретать и укреплять в себе, и оба этих процесса – стяжание страха Божия и преодоление всех обычных человеческих страхов – являются взаимосвязанными.

Боязливость, то есть испытывание страха перед людьми, или бесами, или какими-либо событиями в жизни, которые случаются или могут случиться в будущем, есть признак духовного нездоровья христианина, который не должен испытывать страха перед чем-либо подобным.

Заповеди, данные Богом, не случайны и не произвольны. Хотя заповеди даны в определённое время, они открывают путь к добродетелям, которые вечны. Именно потому их исполнение позволяет стать человеку святым, что эти заповеди указывают на вечные свойства Божии.

Исполнение заповедей – это всегда только то, что происходит между человеком и Богом. Если человек не крадёт или не убивает из-за того, что боится попасть в тюрьму, он не может сказать, что исполняет Божии заповеди «не убивай» и «не укради», ибо то, «что делается по страху человеческому – не угодно Богу». Заповедь дана Богом и исполнение заповеди есть то, что добровольно и непринуждённо делается человеком ради Бога.

Если бы Бог создал только тех, кто будет добрым и благодарным Ему, то где и в чём была бы свобода? Существование тех, кто становятся чадами вечного ада, яснее всего доказывает подлинность божественного дара свободы. Это напоминает нам о реальности и серьёзности нашего выбора, и о нашей ответственности за него.

Бог есть единственный подлинный источник блага и радости. Отлучение от блага есть мука. Те, кто решил быть с Богом и самой жизнью засвидетельствовал эту решимость, будет с Богом в вечности и, естественно, будет пребывать в блаженстве и радости. Те же, кто предпочел Богу что-либо иное и не соединился с Ним в Таинстве Евхаристии – те и в вечности окажутся отлучены от источника блага и радости, то есть будут пребывать в муках.

Если спасение возможно без Христа, то оно, следовательно, возможно было и до Христа, а если так, то зачем приходил Христос на землю к людям, и не только приходил, но и пошел на смерть? И зачем мы Его тогда называем Спасителем, вслед за апостолами и Им Самим?

Освобождающая истина христианства состоит в том, что Христос пришел и уплатил великую цену ради того, чтобы даровать спасение людям, и что кроме Христова «нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян.4:12).

Вера Христова становится только тогда ясна и определена для человека, когда он нелицемерно верует в Церковь, только тогда бисер этой веры бывает чист, только тогда не смешивается он с кучей грязного мусора всевозможных своевольных мнений и суждений.

Если Христос пришел только для того, чтобы прибавить к уже имеющейся возможности человеческого спасения какую-то новую «опцию», предложить просто некий новый, «улучшенный» вариант спасения, то Он тогда не Спаситель, а «Улучшатель». Но само имя Его в переводе означает «Спаситель», то есть само имя Иисусово обличает и опровергает тех, кто думает, что можно достичь спасения без Него.