Священник Георгий Максимов - 81 цитата

Для общества атеисты, по сравнению с верующими, в лучшем случае бесполезны, а в худшем случае вредны. Потому что верующие ведут свою собственную социальную деятельность, а атеисты не только сами не ведут, но и хотят, чтобы количество ведущих сокращалось.

Бог не является частью материального познаваемого мира. Поэтому, хотя много верующих учёных, но в своей профессиональной деятельности, в научных публикациях, они никаких ссылок на Бога не делают. И не потому, что «наука доказала, что Бога нет», а потому что сам вопрос о существовании Бога лежит вне компетенции науки.

Священное Писание – это не развлекательное чтиво. И если лукавый навевает на нас скуку, когда мы берем в руки Библию, или же наше собственное греховное заражение души препятствует легкому и сладостному чтению Писания, нужно не поддаваться, а напротив, решительно вступать в борьбу с этим недугом и тем больше понуждать себя к исполнению этой заповеди, как и других.

Человек, отказывающийся по причине греховности и отсутствия мудрости от чтения Писания, тем самым лишает себя надежного средства стяжать духовную мудрость и победить грех. Это все равно как если больной человек станет говорить: «Я слишком болен, чтобы принимать лекарства и другое лечение, вот когда выздоровлю, тогда и стану лечиться».

Визитная карточка недолжного, прельщенного отношения к чтению Писания есть отсутствие смирения и дерзкая самонадеянность. А что можно сказать о должном отношении к чтению словес Божиих? Нетрудно догадаться, что его отличительной чертой является, напротив, смирение.

Некоторые говорят, что будто бы чтение Священного Писания Ветхого Завета может привести в прелесть. Здесь прежде всего следует сказать, что думающие так уже пребывают в прелести. Ведь они отказались от слышания Слова Божия, они отказались от беседования с небесным Отцом, от дарованной Им возможности узнать истину и получить руководство в жизни и исцеление от недугов души – иначе говоря, сами сделали все то, что и пытается сотворить диавол со всяким христианином.

Если бы Писание Ветхого Завета было бы бесполезным для нас, разве Церковь наполнила бы им общие богослужения, что видно и в чтении псалмов, и в паремиях, и в библейских песнях, и в канонах? Если бы Писание Ветхого Завета было бы бесполезным для нас, разве Господь Иисус Христос и апостолы цитировали бы его?

Душевредными являются не компьютерные игры сами по себе, а страсть к ним, зависимость от них. И здесь игры не составляют чего-то исключительного: точно так же человек может себя порабощать страстной привычкой, например, к утреннему кофе.

Антихристианскими являются не компьютерные игры вообще, а лишь вполне определенные игры. Книг ведь тоже немало дурных и душевредных, но по этой причине запрещать детям вообще читать не станет ни один вменяемый родитель. Надо познакомиться с теми играми, в которые играет ребенок, вникнуть в их суть. Если они покажутся душевредными, то не выдергивать тут же штекер из розетки, а объяснить рационально, апеллируя к разуму ребенка. Попросить выбрать другие игры, где не было бы ничего смущающего, предложить альтернативу. Вместе разобраться.

Надо быть чутким к нашим родным, прислушиваясь к их настроению и состоянию, дабы выбрать такой момент для разговора о вере, когда они к нему будут готовы, когда они в нем будут заинтересованы. А такие моменты случаются в жизни каждого человека.

После замужества жена подчиняется мужу в большей степени, чем родителям: «Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей; и будут два одною плотью» (Быт. 2:24; Мф. 19: 5; Еф. 5:31), так что в тех случаях, когда воля родителей расходится с волей мужа, жена должна следовать воле мужа, если та, соответственно, не расходится с волей Божией, то есть, если муж не призывает к отречению от веры или явному греху.

Если муж ставит условием «или я, или Церковь», «или я, или Бог», жена вправе развестись с ним, по слову апостола: «Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится; брат или сестра в таких случаях не связаны» (1Кор. 7:15).

Когда православные уже после воцерковления женятся или выходят замуж за неверующих или иноверцев, однозначно запрещена Церковью. 72 правило V-VI Вселенского Собора гласит: «Недостойно мужу православному с женою еретическою браком совокупляться, ни православной жене с мужем еретиком сочетаться… Ибо не подобает смешивать несмешаемое, ни совокуплять с овцою волка, и с частью Христовою жребий грешников».

Неофит часто, увлекаясь и не зная своих подлинных сил, берется за такие подвиги, которые оказываются ему не по силам. Как говорили отцы, через этот соблазн бесы увлекают неподготовленного к высоким деланиям, дабы, когда он их не сможет скоро достичь, тем больнее было для него падение, уныние и разочарование в будущем даже и на малое доброделание. Тут важна осторожность, дабы не натворить в порыве того, о чем потом придется жалеть, например, скоропалительно принять решение уйти в монастырь или раздать все имущество.

Та ревность в вере, которую переживают новообратившиеся, она сама по себе хороша. Их искренность, жертвенность, готовность отказаться от своих привычек и комфорта, нелицемерное желание соблюдать заповеди Христовы и доверять Богу – это отнюдь не «духовный недуг», а как раз напротив.

Надлежит помнить, что любовь к Богу выше, чем любовь к людям. Если кто-то ставит свою привязанность к людям или чему-либо мирскому выше любви к Богу, тот не имеет любви, а совершает великий грех. Поэтому если тот, кого мы любим призывает нас ради любви к нему совершить грех, оскорбить Бога, христианин не подчинится такому призыву, ибо это сеть погибели, призыв сатаны, двигающего устами другого человека.

Любить врагов – это не значит любить их злые дела и преступления. Нужно уметь различать человека и его грехи, так же как мы различаем человека и его болезнь. Можно ненавидеть болезнь, которая губит человека и при этом жалеть самого больного.

Любовь истинная поверяется на том, как человек относится к своим обидчикам. В том, чтобы любить друзей и благотворителей нет ничего удивительного, это естественно для всякого, даже грешного человека. Тот же, кто любит врагов, становится выше естества и уподобляется Богу. Таков путь святости.

Когда мы любим другого человека, чтобы им наслаждаться, то мы через это любим самих себя, а не его. Когда мы любим другого только потому, что он любит нас и добр к нам, мы опять же любим себя. Любовь истинная – это отдача себя другому, самопожертвование. Любовь без жертвенности не может называться любовью.

Самое страшное греховное извращение любви – это самолюбие. Оно есть антилюбовь. Самолюбие возникает тогда, когда человек любит себя больше, чем другого. Любовь – это, напротив, когда человек любит другого больше, чем себя. Самолюбие есть плодотворная почва для произрастания всякого рода греха.

Смирение приобретается не одними лишь мыслями смиренными, но охотным и безропотным подчинением себя скорбным происшествиям нашей жизни. Оно также приобретается от познания Бога, от частого покаяния и от исполнения заповедей Христовых, особенно заповеди о том, чтобы воздавать добром за зло и от подражания Ему в том, чтобы самоотверженно служить ближним.

Нельзя путать смирение с беспринципностью. Смиренный человек всегда принципиален: он готов стерпеть любую обиду, нанесенную ему лично, но никогда не согласится на грех, никто не сможет заставить его произнести ложь, отказаться от веры, нарушить волю Божию. В этом он не уступит никогда…

Смирение тем удивительно, что оно восполняет все слабое: слабую веру и слабую любовь. Смирение заполняет бездну между Богом и человеком. Оно есть путь открытый всегда и всякому; оно часто спасает даже того, кто сделал многие и великие грехи,

Смирение – такое настроение нашего духа, когда человек сознает, что ничего своего не имеет и ничего не может без помощи Божией, во всем полагается на волю Божию; все свои заслуги относит не к себе, но к Богу; и все скорби, случающиеся в жизни, принимает с терпением, как по праву заслуженные им.

Некоторые считают, что действуют кротко, если не отвечают обидчикам из малодушия или трусости. Но трусость – это не кротость. Кротость – добродетель, а трусость – порок; не следует заблуждаться и, предаваясь пороку, приписывать себе добродетель.

Гнев представляет собой греховное извращение этой естественной силы души. Она дана была Богом человеку для того, чтобы он мог обрести через нее мужество и решимость в делах правды и в борьбе с тем злом, которое сатана предлагает каждому из нас.

Кротость – это смиренная преданность Богу, соединенная с верой, это устроение души, которая и в чести и в бесчестии пребывает одинаковой, это утверждение терпения и мать любви. Эта добродетель приучает человека владеть раздражительной силой своей души и укрощать греховную страсть гнева.

Иногда ложный стыд мешает людям приступить к таинству исповеди. Таким людям стоит помнить, что стыд, который мешает сказать о грехе на исповеди, дан нам не для того, чтобы мы убежали от нее, но чтобы усилить исцеляющую силу таинства. Те грехи, что мы называем со стыдом, как бы сжигаются им. Преодолев ложный стыд и назвав грех, мы получаем особенное облегчение и радость.