Цитаты о добре, добродетелях (922)

Кто старается исправить пороки человеческой слабости, тот должен саму эту слабость держать на своих собственных плечах и как бы взвешивать, а не отвергать. Ибо читаем, что евангельский Пастырь потерявшуюся овцу возложил на свои плечи, а не оставил.

Хорошо, очень хорошо быть добродетельным. Добрый человек и сам покоен, и Богу приятен, и людям любезен. Добродетельный невольно привлекает на себя взоры всех. Отчего? Оттого, что благоухание невольно заставляет остановить на себе внимание и подышать им.

Лучший же образ жизни есть жизнь чистая. Это есть основание и корень добродетели. Кто твердо положит такое основание, тот уже легко препобедит все прочее – не одолеет его ни страсть к деньгам, ни любовь к славе, ни зависть, ни какая-либо другая страсть.

Во сколько душа лучше тела, во столько высших наград пред подающими деньги бедным удостоятся те, которые увещанием и частыми внушениями ведут нерадивых и беспечных на прямой путь и показывают им безобразие порока и великую красоту божественной добродетели.

Итак, невозможно, чтобы люди, преданные добродетели, от всех слышали о себе хорошее; невозможно также, чтобы человек, заботящийся о добродетели, не имел многих врагов: добрая у всех слава служила бы величайшим доказательством, что добродетели не придается большего значения.

И не говори мне: хочу, да не могу. Ведь если для того, чтобы овладеть каким-нибудь предметом, нам недостаточно захотеть, но нужно еще приложить деятельность, то тем более для того, чтобы взойти на Небо, нам нужна деятельная добродетель.

Святые добродетели подобны лествице Иакова; а непотребные страсти – узам, спадшим с верховного Петра. Добродетели, будучи связаны одна с другою, произволяющего возводят на небо; а страсти, одна другую рождая, и одна другою укрепляясь, низвергают в бездну.

Бесстрастным называется и есть тот, кто плоть свою сделал нерастлеваемою страстями, ум возвысил превыше всякой твари, все чувства покорил уму, душу же свою представил лицу Господа, всегда простираясь к Нему, даже и выше сил своих.

Не надейся на свои добродетели, пока не услышишь последнего о тебе изречения от Судьи; ибо в Евангелии видим, что и возлежавший уже на брачной вечери, был связан по рукам и по ногам, и во тьму кромешную извержен (Мф. 22: 13).

Начало блаженного незлобия – терпеливо переносить бесчестия, не смотря на горечь и боль души, средина – держать во время их сердце бесскорбным и беспечальным, совершенство же, если оно бывает, – вменять их себе в похвалу.

Страх, который чувствуют к начальникам, да будет для нас примером страха Божия; а любовь к телесной красоте, да будет для нас образом любви к Богу: ибо ничто не препятствует нам брать образцы для добродетелей и от противных им действий.

Начало и первая степень – делать доброе по требованию природы; вторая, также не предосудительная степень, – знать, что должно делать, и что узнал, то исполнять; третья же, достойная строгого наказания, – многому учиться и пренебрегать тем, чему научился. Но до крайности глуп и неразумен тот, кто для того не учится, чтобы не делать.

Усердно молись Господу, чтобы даровал тебе дух совершенного целомудрия, чтобы и в ночных мечтаниях убегать тебе козней лукавого, как бежит иной, видя, что за ним гонится зверь, или как преследуемый человеком с горящим пламенником переходит из дома в дом, чтобы не опалил его огонь.

Если не хочешь строить, возлюбленный, то не разрушай построенного; если не хочешь сажать, то не вырывай посаженного. Если не хочешь безмолвствовать, то не развращай безмолвствующих. Если не хочешь, вознести песнопения Господу, то не прерывай поющих.

Всякий проступок недалек от простоты, и всякий грех близок к хитрости. Но простота и благоразумие взаимно украшают друг друга. Простота у слова хитрого отнимает острый вкус, а благоразумие служит приправой слову простоты. Пусть хитрость будет проста, а простота – хитра.