Душа (454)

Сердце – не щепка, и душа человеческая – вещь не дешевая – она дороже всего мира. Все сокровища земного шара и вся вселенная не стоят одной души христианской.

Стяжать душу свою, значит дать ей то значение и место, какое ей назначено Богом, т. е. быть царственною, Богоподобною, преподобною, святою. А отпасть от сего, зна­чит погубить свою душу

На первое место надо всегда ставить спасение души, и тогда все наши земные заботы правит Сам Господь. Все успеем – невидимо поможет Господь. А когда у нас на первом плане заботы мирские, житейские, тогда нет ни спасения души, ни удачи в делах житейских. Все рушится – нет Божиего благословения на наших делах, на наших трудах.

Отчего страдает душа? Оттого, что мы забыли о ней, не заботимся, не питаем. Тело мы моем, одеваем, кормим, а душу? Как тело не может обходиться без пищи, так и душа. Ей нужна духовная пища: молитва, чтение Священного Писания, добрые дела. Те, кто часто творят добро, знают, как умиротворяется душа после каждого благого дела. Недаром святые говорят: сделал доброе дело – себе сделал.

Если душа человеческая произошла от Бога, то она может найти полное довольство свое и покой только в Боге.

Никто не может потерять души своей ради Христа, если сначала не сбережет ее. И никто не может сберечь души своей во Христе, если сначала не погубит ее. Итак, береги, чтобы потерять. Теряй, чтобы сберечь.

Над душой надо трудиться самим и не ждать, что само вырастет то, чего не сеяли.

Признаки мирного устроения души суть бесстрастное отношение к скорбям и клеветам, умная сердечная молитва, чистая, незапятнанная совесть, ангельская радость в сердце и вообще богатство духовных даров.

Очищением же души […] служит – презирать чувственные удовольствия, не насыщать глаз нелепыми представлениями чудодеев или зрением тел, возбуждающих к сластолюбию, и чрез слух не вливать в душу поврежденного сладкопения.

Кто желает себе добра, тот, сколько можно более, будет заботиться о душе, и всячески постарается соблюсти ее чистою и неприкосновенною, а на плоть, истаевает ли она голодом, или борется с стужею и теплом, или страждет от болезней, или терпит от кого-нибудь насилие, не много обратит внимания, при всякой скорби взывая и говоря словами Павловыми: «аще и внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни» (2Кор. 4: 16).

Ни бедность, ни болезнь, ни самое главное из всех бедствий – смерть – не могут повредить подвергшемуся им, когда спасена душа; равно как и от самой жизни не получишь ничего доброго, когда душа растлилась и погибла.

Когда душа в хорошем состоянии, то все прочее придет само собою; а когда она не в хорошем состоянии, то всякое другое благоденствие не принесет нам никакой пользы.

Когда душа свободна от всякой вражды и ум наслаждается спокойствием, тогда она с великою бодростью призывает Владыку и привлекает себе свыше великую помощь.

В ком бесстыдна душа, у того и самый вид отвратительнее вида всякого зверя; напротив, стыдливая душа и самый вид делает кротким и любезным. Подлинно, нет ничего прекраснее и любезнее доброй души.

Когда душа избирает добродетель, несмотря на трудности и еще не получая награды, то оказывает расположение и великое усердие к ней; и когда она убегает порока, несмотря на его удовольствия и еще не подвергаясь наказанию, то научается ненавидеть его и отвращаться. Таким образом, она приобретает навык – отвращаться от порока и любить добродетель.

Со своей-то душой без Божией помощи не справишься, а уж с душой другого человека…

Душа прежде тела переходит в жизнь вечную. С нашим преображенным телом она соединится только после воскресения мертвых. Перед каждым из нас – общий для всех верующих людей долг, долг перед Богом и своей бессмертной душой – стремиться спасти душу.

Душа наша подобна музыкальному инструменту: как настроишь ее, такие, сообразные настроению, будет она и звуки издавать, стройные или нестройные, духовные или плотские, Божии или бесовские. Настраивай же свой инструмент духовно свято, по-Божески, чтобы он издавал духовные, божественные, святые звуки и отзвуки.

Душа человеческая духовна и проста. Она не может работать двум господам: Богу и миру, нетлению и тлению, добру и злу; если любит мир, то враждует на Бога: ибо лю­бовь к миру сему есть вражда на Бога (Иак. 4: 4).

Когда человек, оставив все, отрекается от серебра и злата и от всякого имущества, бросив то, или расточив по заповеди, тогда, отторгши душу от заботы о сем, дает он ей возможность обратиться к попечению о себе самой, освободившись от дел житейских, со вне развлекающих ее.

Душа тречастна и созерцается в трех силах: мыслительной, раздражительной и желательной. Всеми ими она больна; и Христос – врач ее – начинает врачевание Свое с последней, т.е. с желательной силы. Пищей гневу (делу раздражительной силы) служит пожелание (дело желательной силы); они же обе при дурном направлении питают гордость ума (дело мыслительной силы). Почему никогда не увидишь здравою раздражительную силу души прежде уврачевания этих обеих.

Настоящая смерть, когда душа разъединяется с божественной благодатью и сочетается с грехом. Имеющие ум должны избегать такой смерти и страшиться. Для добре мудрствующих она страшнее самой муки геенской. Ее и мы всеусильно избегать будем.

Телу ты доставляешь различные одежды, соображаясь при этом с различными временами года; не попускай же, чтобы душа твоя ходила нагою, без добрых дел, одень и ее приличною одеждою: чрез это восстановишь ее и приведешь опять в естественное состояние здоровья.

Красота души такого свойства, что и в старости имеет многих любителей, потому что никогда не увядает и всегда цветет.

У людей душа разумная, а у животных – чувствующая.

Бог все дал нашей природе в двойном числе: два глаза, два уха, две руки, две ноги, чтобы, если повредится один член, мы облегчали недостаток его через другой; но душу Он дал нам одну, и если мы погубим ее, то с чем будем жить?

Хотя бы ты раздал бедным безмерное количество денег, ты не сделаешь ничего в такой мере великого, как обратив одну душу.

Весь мир не стоит одной души, потому что мир преходит, а душа нетленна и пребывает во веки.

Когда душа, предательски изменяя сама себе, погубит блаженную и вожделенную теплоту, тогда пусть исследует прилежно, по какой причине она ее лишилась; и на эту причину да обратит весь труд свой и всю ревность; ибо прежнюю теплоту нельзя иначе возвратить, как теми же дверьми, которыми она вышла.

Всякая душа, желающая благоугодить Богу, прежде всего да сохраняет мужественное терпение и упование; в этом случае сможет она противостоять всякому восстанию лукавого и скорби. Ибо Бог не попускает душе, уповающей на Него и терпеливой, быть искушаемой в такой мере, чтобы дойти ей до отчаяния и впасть в такие искушения и скорби, которые не может она перенести.

Душа, которая прежде всех уловлена в волю врага, и для других душ делается сетью, услаждая еще не изведавших горечи змия.

Душевные ноги суть очи. Плоть переходит с места на место, чтобы ей увидеть; душа, не двигаясь с места, созерцает мысленно.

Знак души ленивой – неохотно слушать Писание. А трезвенная душа принимает словеса Божии, как жаждущая земля – дождь.

Через обольщения похоти входит в душу заблуждение и смущает ее, отчего забывает она грехи свои и неприметно увлекается в новые пороки, а таким образом, по забвению дел своих, подвергается страданиям и скорби.

Если бы в тебе не было души, то глаз не видел бы, ухо не слышало, гортань не ощущала вкуса, руки не действовали. Следовательно, все делает душа, но содействует и тело.

Когда душа здорова, тогда и тело имеет крепость для благих трудов. А если душа потерялась в скверных помыслах, то и тело необходимо растлится пороком.

Не дай душе умереть, но питай ее словом Божиим, псалмами, пениями и песнями духовными, чтением Божественных Писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждой, помышлениями о будущих благах. Все это и подобное этому есть пища и жизнь для души.

Не будем тратить всего своего времени на попечение о теле. Но когда тело взалчет и потребует пищи, тогда приведи себе на мысль, что и душа требует удовлетворения собственных ее нужд.

Диавол то поражает нашу душу смущением и страхом в то время, когда нужно быть добрым, трезвым, то расслабляет ее порывами к смеху. И в том, и в другом случае – горе для души: она умирает от греха и внутренней тоски.

Ад начинается в нашей душе, когда мы грешим, – уже в этой жизни.