Свобода (131)

Какому пленнику делается такая милость, какая сделана мне: или добровольно оставаться в неволе, или, если угодно, стать свободным. Бог предоставил тебе на выбор то и другое, – или по воле своей налагать на себя раны, или по своей же воле уврачеваться от ран.

Все от Бога, но не так, чтобы нарушалась и наша свобода.

Хотя греховность и побеждена в праведных человеках, хотя вечная смерть уничтожена присутствием в них Святого Духа, но им не предоставлена неизменяемость в добре на всем протяжении земного странствования: не отнята и у них свобода в избрании добра и зла.

Не безнаказанность делает тело свободным, но жизнь постоянно добродетельная.

Если скажем, что Бог обучает их без их собственного о том познания, то это значит уже сказать, что Бог хочет соделать их подобными волам и ослам, не имеющим ни в чем свободы…

Человек был самовластен тогда, когда был свободен от греха; как же скоро продал он свободу свою, то вместе с свободою потерял и самовластие и стал рабом греха.

Имея свободу избрания, крещенный приглашается Святым Духом к поддержанию единения с Искупителем, к поддержанию в себе естества обновленного, к поддержанию состояния духовного…

Совершенная свобода состоит в том, чтобы вовсе ни в чем не нуждаться, а следующая за нею – нуждаться в немногом, и эту-то свободу имеют преимущественно ангелы и их подражатели. А достигнуть этого, пребывая в смертном теле, – подумай, сколько в этом славы.

Не давай, человек, свободы какому-либо из чувств своих, чтобы не дойти до невозможности снова возвратиться к свободе.

В веке несовершенном нет совершенной свободы.

Человеку дана от Бога свобода и разум и закон откровения, и свобода эта испытывается, как человек ее употребит. Свобода и Ангелов испытывалась… Ежели на небе бывших испытывалась свобода, то кольми паче испытывается свобода и произволение на земле живущих.

Вера освобождает верующего от греха, смерти, проклятия, ада, дьявола и прочих бедствий и делает его духовно свободным. Духовно, говорю, ибо телесно он может быть порабощен, может быть раб человеку, может быть в пленении, в узах, в темнице, связан и окован, ибо много таких среди верных. Такими были святые мученики и другие страждущие ради правды.

…Подчинившийся Истине, получает нравственную и духовную свободу, получает нравственное и духовное счастье. Эта свобода и это счастье не зависят от человеков и обстоятельств.

Плотской человек свободу христианскую считает неволею, например: хождение к Богослужению, посты, говение, исповедание, причащение, все таинства, а не знает того, что все это есть требование его природы, необходимость для его духа.

Только христианину даруется духовная свобода – по своей воле «избирать добро или зло». Он свергает с себя иго страстей, получая благодатную помощь и возможность сопротивляться злу…

Нет, Бог не наказывает. Человек сам себя наказывает, удаляясь от Бога. Как тебе объяснить… Здесь – вода, а там – огонь. У меня есть свобода выбора. Опускаю свою руку в воду – чувствую прохладу; кладу ее на огонь – получаю ожог…

Бог сотворил нас свободными – мы можем отозваться на любовь Божью своей любовью, доверием и послушанием. Но мы можем отказаться и выбрать путь эгоистичного самоутверждения. Именно грех – нежелание жить по воле Божьей – и вверг нас в нынешнюю беду.

Человек, уже в этом мире, может достичь состояния, когда зло и смерть перестают иметь над ним власть. Это и есть свобода во Христе. Тут входит человек в тот радостный покой, о котором сказал Спаситель: мир Мой даю вам (Ин.14:27). Высшая свобода человека есть именно его свобода от зла. Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (Ин.8:36).

Ни деньги, ни телесные упражнения, ни физические удовольствия, ни власть, ни слава мира не дают истинной свободы. Человек свободен прежде всего в выборе своей настоящей нравственной, духовной свободы и в приятии ее от Бога. Возможность нравственного выбора, самоопределения вложена в нас Творцом. И голос этой свободы в нас есть живая совесть.

Мы не свободны в том, что нам в голову может прийти какая-нибудь лживая или злая мысль, но мы свободны принять ее, или сейчас же отвергнуть, отогнать, осудить злую свою мысль, не согласиться с нею, определив свой дух, свою волю, свою свободу в сторону Божией правды, любви и чистоты. Всякий человек так свободен.

Можем идти куда хотим, делать что хотим, и опять это не свобода! Свобода есть та Господня свобода, когда человек освобожден от тирании мысли.

Бог по преизбытку своей благости сотворивши человека свободным, никогда не отъемлет у него сего дара – и свобода конечно есть высочайший дар благости Творческой, как отличнейшая черта образа Божия в человеке: – но чем превосходнее сей дар, тем злоупотребление его гибельнее для нас.

Блажен, кто сам стал о Господе всецело свободным от всех дел суетной сей жизни.

…Когда ум наш освободится от лукавых помыслов и страстей и мы, в силу сего, вкусим свободу, какую даровал нам Христос Бог наш, тогда мы не захотим уже низойти в прежнее рабство греха и плотского мудрования.

…Предоставим золотые <украшения> мирским торжествам, зрелищам и модным лавкам; образ же Божий должен украшаться не этим; свободная должна украшаться свободой; а свобода чужда гордости и тщеславия.

А вот самое тяжкое рабство, когда хвалящиеся свободой раболепствуют!

Надлежит не быть ни высокомерным, ни льстивым, но, сдерживая неумеренность обоих сих пороков, оставаться свободным, не уклоняясь в надменность и не впадая в раболепство.

Чистая и подлинная свобода – вовсе ни в чём не иметь нужды; и это, будучи выше естества человеческого, божественно. Вторая после неё свобода – иметь нужду в немногом, и это возможно и доступно людям.

Свободными почитай не тех, которые свободны по состоянию, но тех, которые свободны по жизни и нравам. Не должно, например, называть истинно свободными знатных и богатых, когда они злы и невоздержны, потому что такие суть рабы чувственных страстей. Свободу и блаженство души составляют настоящая чистота и презрение привременного.

Бог мог бы остановить делающих зло, но не останавливает насильно, чтобы не стеснялась человеческая свобода. Поэтому лишь изволение человека тому причиной, что он увенчивается или не увенчивается.

Ты скажешь: я человек, почтенный свободою. Ты почтен не для того, чтобы употреблять свободу на прекословие, а для того, чтобы употреблять эту честь на послушание Почтившему. Бог почтил тебя не для того, чтобы ты оскорблял Его, но чтобы прославлял.

…Искупленному человеку предоставлена свобода или воспользоваться дарованным искуплением и возвратиться в рай, или отвергнуть искупление и остаться сопричисленным к сонму падших ангелов.

Свобода, какого бы свойства она ни была, представляет величие человека, в положительном или отрицательном смысле. В свободе человек более всего похож на своего Творца, кто бы Он ни был.

Я раб Бога моего, несмотря на то что мне даны свободная воля и разум для управления волею. Воля моя свободна почти только в одном избрании добра и зла: в прочих отношениях она ограждена отовсюду.

Никто не свободен, кроме того, кто живет для Христа: он стоит выше всех бедствий, и если он не захочет сам сделать себе зла, то другой никогда не будет в состоянии сделать ему это.

Бог дал свободу человеку, которого создал по образу Своему, дабы тот властвовал над желанием, – как и Бог, имеющий (это) по (самой) Своей природе.

Свободен только тот, кто стяжал свободу внутреннюю, равно раб тот, хотя он и богач, кто во власти страстей и пороков.

…Не связывай свободы своей тем, что служит к наслаждению, чтобы не сделаться тебе рабом рабов.

Подлинно, тот только свободен, тот только владыка и могущественнее царей, кто не порабощен страстям.

Свобода наша по собственной своей воле делается и победительницею, и побежденною.