Трезвение (122)

Рассматривая делание каждого дня, сравнивай его с деланием предшествующего и поспешай к исправлению.

Желающие научиться вниманию, должны воспретить себе все пустые занятия.

Нужно и самим не унывать и не лениться, но трезвиться и бодрствовать, как святой Петр увещевает: Трезвитесь, бодрствуйте (1Пет. 5: 8). Христос помогает труждающимся, а не лежащим и спящим; и брань требует подвига. Поэтому ленивый и сонливый напрасно надеется на Помощника Христа.

Возношение и поношение, приходящие к нам от людей, всегда производят в нашей душе раздвоение: одна половина души радуется возношению, другая печалится из-за поношения […]. Трезво смотри и на крайние возношения, и на крайние поношения – ибо ты не заслуживаешь ни того, ни другого, – чтобы не взлететь тебе без крыльев и не утонуть в бездне отчаяния.

Трезвение есть твердое водружение помысла ума и стояние его у двери сердца; так что он видит, как подходят чуждые помыслы, эти воры-окрадыватели, слышит, что говорят и делают эти губители, и какой демоны начертывают и устанавливают образ, покушаясь, увлекши через него в мечтания ум, обольстить его.

Надлежит тебе острым и напряженным взором ума смотреть внутрь, чтоб узнавать входящих. Как только узнаешь, тотчас противоречием сокрушай главу змия и вместе с тем с воздыханием вопий ко Христу. И получишь тогда опыт невидимого божеского заступления, и преясно узришь правость сердца (как держать сердце в правоте).

Как не следует букв писать на воздухе, а надобно их резцом начертывать на каком-либо теле твердом, чтоб они могли на долго сохраниться: так с притрудным трезвением своим должно нам сочетать молитву Иисусову, дабы прекрасная добродетель трезвения вместе с Ним была в нас целою, и чрез Него во веки сохранилась в нас неотъемлемою.

Не видит солнечного света родившийся слепым: так не видит блистаний богато нисходящей свыше благодати тот, кто не шествует в трезвении; не освободится он также от греховных, Богу ненавистных, дел, слов и помышлений…

У того, кто установился в трезвении или старается установиться в нем, чистое сердце соделывается мысленным небом, с своим солнцем, луною и звездами, и бывает вместилищем невместимого Бога, по таинственному видению и восхождению (восторжению ума).

Если бы мы неизменно пребывали в страже над собою, не предаваясь пресыщению и усыплению и не оскверняя Божия образа, то есть не допуская подмены доброго семени,– то сеятель плевел не нашел бы к нам доступа и не возрастил бы в нас достойных огня плевел.

Наблюдать должно, чтоб не обращаться на чужие дела, не мыслить и не говорить о них, по Псаломнику: не возглаголют уста мои дел человеческих (Пс.16:4), а молить Господа: от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего (Пс.18:13-14).

Трезвись ежечасно, потому что в час, в который не ждешь, пошлет Господь за тобой, чтобы взять тебя в житницу жизни, в сонм праведных, чтобы, наконец, упокоился и не имел ты попечений там, где нет ни брани, ни противника.

Кто не внимает себе и не охраняет себя, тот легко уклоняется от сего пути или направо, или налево, т. е. или в излишество, или в недостаток, и производит в себе недуг, который составляет зло. Вот это царский путь, коим шествовали все святые.

Трезвение непременно требует физического спокойствия крови, доставляемого первоначально благоразумным воздержанием. Кровь приводится в весьма разнообразное движение страстями.

Если ты, […], избрал для себя благоговейную жизнь, то трезвись, чтобы лукавый под видом благоговения не внушил тебе чуждого помысла, а именно – тщеславия и гордыни…

Кто трезвится и бодрствует, тот, хотя бы увлекся грехом, немедленно отражает его; а кто спит или безумствует, тот и не чувствует, какую власть имеет над ним грех.

Блаженны всегда трезвящиеся по Богу, потому что в день Суда будут защищены Богом и, став сынами брачного чертога, в радовании и веселии увидят Жениха.

Будем трезвиться, пока есть время; будем целомудренны, пока мы на свободе, чтобы не пришел этот ужасный и мучительный час, и чтобы не плакать нам горько, раскаиваясь в невозвратимом.

Будь внимательна <душа> к себе, взирай на беззакония свои, слезами вежд своих омывай нечистоту грехов своих и помни, что есть Бог.

Мельничный осел не может перегнать круга, на котором привязан (шагает, а все на одном месте): и ум не подвинется вперед в ведущей к совершенству добродетели (трезвения), если не упорядочит своего внутреннего. Слепотствует всегда внутренними очами, кто не может видеть сей добродетели (трезвения) и светозарного Иисуса.

Зодчий, хотя и опытен, хотя и очень искусен, все же стоит со страхом и трепетом, боясь упасть со здания. И ты уверовал, совершил много доброго, взошел на высоту: держи же себя крепко, стой со страхом и смотри бодро, чтобы не упасть оттуда.

Если святые, достигавшие бесстрастия, были бдительны по отношению к себе, чтобы не ниспасть из своего благодатного состояния, то тем паче нам, грешным, необходимо повседневное внимание и забота о своём вечном спасении.

Должно бодрствовать, всюду наблюдать за врагом, чтобы, если употребит какую бесстыдную хитрость, отразить его прежде, нежели коснется души.

Внимательный и бдительный не только не терпит никакого вреда от людей, но отклоняет и небесный гнев; а кто сам предает себя и вредит себе, тот не много получает пользы, хотя бы удостоился множества благодеяний.

…Кто бодрствует не в чистоте, тому бодрствование даже вредно.

Пробудимся от сна […], с воздыханием воззовем к Господу, день и ночь будем трудиться, заботясь об исправлении своем, пока продолжается еще жизнь наша, пока не прошло еще время, после которого не будет и места покаянию. Будем бодрствовать при дверях Жениховых, чтобы с Женихом войти нам в чертог Его и наследовать вечную жизнь.

Блажен, кто внимательно испытывал самого себя, замечал в себе многочисленные, едва приметные недостатки, ограждал себя от греха, чтобы умилосердился к нему Бог на нелицеприятном Своем Суде.

Настрой себя, как храбрый воин, будь всегда с оружием, бодрствуй, трезвись, постоянно ожидай врага; впрочем, сам не производи браней, потому что это свой­ственно не воину, а бунтовщику.

Трезвение есть духовное жительство; Трезвение есть жительство небесное; Трезвение есть истинное смирение, сосредоточившее надежду свою в Боге, отрекшееся от всякой самонадеянности и от надежды на человеков.

Будем возгревать совесть, возбуждать в душе скорбь памятью о грехах, возбуждать скорбь не для того, чтобы стеснить душу, но чтобы соделалась она достойной услышания, была трезвенна, бодрствовала и касалась самих небес.

Трезвение и молитва Иисусова взаимно входят в состав друг друга — крайнее внимание в состав непрестанной молитвы, а молитва опять в состав крайнего в уме трезвения и внимания.

Невозможно плавание кораблю без воды: и блюдение ума не возможет состояться без трезвения, соединенного со смирением и с непрерывающеюся молитвою Иисусовой.

Молитва имеет нужду в трезвении, как малая лампадочка в свете свечи (м. б. как лампада в безветрии, чтоб гореть, как свеча).

Внимание так должно быть связуемо и неразлучно с молитвою, как связано и неразлучно тело с душою.

Если со смиренным мудрованием, памятью о смерти, самоукорением, противоречием (помыслам) и призыванием Иисуса Христа всегда пребываешь ты в сердце своем, и с сими орудиями трезвенно проходишь каждый день мысленный путь, – тесный, но радостотворный и сладостный, то внидешь во святые созерцания Святых и просвещен будешь ведением глубоких таин от Христа…

Трезвись, бодрствуя во брани; ибо бранью почитай и с уверенностью признавай подвижническое поприще, окружённое мысленными стрелами, которые гораздо опаснее чувственных мечей и которые называет разжженными тот, кто в точности на опыте познал их силу (Еф.6:16).

Стяжи постоянное трезвение, постоянное бодрствование над собой. Без строгой бдительности невозможно преуспеть ни в одной добродетели …

Благоразумным воздержанием доставляется неуклонное пребывание в трезвении. Неуклонное пребывание в трезвении дозволяет неуклонно последовать учению Евангелия.

Да вникнем глубже и да узрим козни всеобщего нашего врага диавола, каковы они, во всяком месте им употребляемые! А особливо когда человек не будет по возможности стараться иметь попечение о внимании своему сердцу и «блюдении ума», кои приобучают чувства ограничивать свои деяния и не погублять времени, данного на покаяние! А без сего «делания» хотя телом и удаляемся в безмолвные места, но умом нашим бродим по всему свету.

…Доброе очень есть дело, чтобы ум всегда трезвенствовал; ибо через это, установившись так, как свойственно ему стоять по естеству, соделывается он истинным хранителем Божественных заповедей.