Слова (цитаты) (358)

Блажен человек, который познал, что помощию благодати Христовой всякое добро может быть добре делаемо; окаянен* же тот, кто не познал сего, всуе держит таковый веру Христову.

* окаянен —  жалок, сожаления достоин

 

Бог никакой не имеет нужды в каком-либо нашем добре, яко вседовольный и ни в чем нескудный. Какие бы добрые дела ни делали мы в настоящей жизни, все они обращаются нам же во благо, а Богу они ничего не дают, и Он никакой в них не имеет нужды.

Недостаточно для спасения только раздать имение свое; надобно еще, как разбрасываешь деньги свои, отбросить и всякое мудрование плотское и душу свою одеять благодатию Святаго Духа; коротко выражаясь, надобно всего себя принести в жертву Богу и душою, и телом: тело свое надо упражнять телесным деланием в подвигах добродетели, приобучая себя ко всяким прискорбностям ради Бога…

Те, которые возжелали увидеть землю обетования, которую видеть сподобляются кроткие, смиренные и нищие (духом), с удовольствием подъемлют всякую тесноту, скорбь, скудость, нищету, и всеусильно воздерживаются от всякой телесной сласти, покоя и чести, отдаляются от всякого человека, и малого, и великого, и бегают их без ненависти, чтоб сподобиться внити в землю обетования, прежде чем пресечется течение настоящей жизни, то есть прежде чем умрут.

… <Мученики> освятились мученическими потами и болезнями, а мы – слезами и подвигами покаяния; они – чрез излияние крови своей, а мы – чрез отсечение воли своей и решимость на смерть, по коей готовы были бы каждочасно умереть ради заповедей Господа …

Вот каким образом может, кто желает, […] взойти на небо, во-первых, нужно подвизаться* умом и укротить страсти, во-вторых […] молиться устами, потому что, когда умалятся страсти, тогда молитва уже […] вменяется в благоугодную перед Богом, в-третьих, молиться умно и, в-четвертых, восходить в созерцание.

* подвизаться — усердно стараться

Если какой христианин не знает, что для спасения необходимо быть обновлену и воссоздану, войти в обоженное состояние благодатною силою и действом Христа Спасителя, соделаться новой тварью и новым человеком, — для чего удомостроительствованы и вера, и Святое крещение, — тщетно называется он христианином.

Не дерзаем основывать упование* спасения своего на некоторых […] добродетелях, как то: на посте, бдении и спании на голой земле и других злостраданиях телесных, с небрежением** о показанном делании заповедей Божиих, в той мысли, что можем и без него спастись с одними этими телесными добродетелями, потому что это невозможно.

* надежда, вера

** пренебрежение

В чем спасение то? В том, чтобы стать причастником святости Божией, а это состоит в воле Божией, – то то есть, чтобы Он преподал святость Свою тем, которые управляют сердца свои к Нему и никакой кривости не имеют в помышлениях своих, коих души уверишася (Пс.77:37), то есть стали верными Богу и словесам Его…

Посему и мы все, братия мои, должны презреть настоящее, как и мученики, потому что никому невозможно получить нетленное, если он не вменит в уметы* тленное, ни стяжать вечное, если он прилеплен к временному…

*уметы  — навоз

Когда кто постится, или бдения совершает, или томит себя алчбою* и жаждою, или спит на голой земле, или слезы проливает, или переносит поношения и другие искушении находящие, пусть не думает, что он <потому самому> уже служит Богу, или пользует такими подвигами другого кого, но только себя самого, если терпеливо проходит их и особенно, если при том блюдет смирение и действует с духовным разумом…

*Алчба — голод

Хотя Христос, с ними всегда сущий, есть трудяйся в них, но и они, при всей немощи своей, большой подъемлют труд, чтоб только удержать с собою Христа. Потому что все хитрости и все козни диавола обращены на то, чтоб соблазнить их отторгнуться от рук Христа.

Кто постится, злостраждет, совершает бдения, подает милостыни, тот делает все это, чтоб обрести благоволение и милость у Бога. Ибо если на поприще настоящей жизни, мрачном и полном греха, не станем мы произвольно утеснять себя постами, бдениями и другими злостраданиями и не станем оказывать милостивости к другим людям; то и Бог не захочет помиловать нас и простить нам грехи наши.

Одеваемся в смиренные, власяные одежды? Спим на голой земле, и большая часть из нас носит вериги? Для чего? Для того, конечно, чтоб обуздать и укротить это тело буйное, чтоб оно, не быв удерживаемое уздою, не бросилось, подобно необузданному мулу, в стремнины и не низвергло и себя, и седока своего – ум, в ров пагубы и огня вечного.

…Возненавидьте мир и всё, что в мире; возненавидьте плоть и страсти, от неё рождающиеся; возненавидьте всякую похоть злую и лихоимание, даже до малейшей вещи. И это всё легко будет нам сделать, если будем содержать в мысли, какую великую славу, радость и упокоение имеем мы получить чрез то.

*Лихоимание — похоть плотская

Если какой грешник, вняв тому, что говорит Иоанн Богослов: всяк согрешаяй не виде Бога, ни позна Его (1Ин.3:6), придет в чувство и, познав, какому бедствию подпал он из-за грехов своих, приимет свет покаяния и начнет нести подвиги покаянные, посредством показанных дел – поста, молитвы и прочего, чтобы Бог, видя сокрушение сердца его, смирение и ревность, возблагоутробствовал к нему и примирился с ним, то Бог, видя смирение его и труд, оставляет все грехи его, примиряется с ним.

Такое покаяние, бывающее […] всегда до самой смерти, с болезнованием и скорбением сердечным, делает мало-помалу то, что мы начинаем проливать горькие слезы, которыми отмывается и очищается сквернота души нашей. Из этого (болезненного) покаяния рождается потом покаяние чистое (отрадное), превращающее горькие слезы в сладкие, вселяющие в сердце наше непрестанное некое радование.

Истинное покаяние с исповедью и слезами, как некими пластырями и лекарствами, омывает и очищает рану сердца, и самую язвину, какую до сердца открыло жало мысленной смерти, — потом извлекает вон червя, который сделал себе внутри нору и жил там, и убивает его, — наконец залечивает рану и место ее делает совершенно здоровым, так что даже и следа ее не остается.

Кто не знает себя и не чувствует, в каком бедственном находится он состоянии, и не ищет этого, у того попусту пропадут посты и милостыни, какие он совершает. Ибо жертва, приятная Богу, есть только дух сокрушен, и только за такую жертву подается отпущение грехов, и для такой жертвы бывают и посты, и молитва, и милостыня. Вот таинство христианской жизни и вот как должен поступать всякий христианин.

Тот, кто кается, тому свойственны следующие делания: он сокрушается, плачет, постится, лишает себя сна, спит на голой земле, охотно всем служит и переносит всякие неприятности и скорби, помышляя всегда о грехах своих, — и как почитает себя достойным великого наказания, без смущения претерпевает все, случающееся с ним, чтоб получить прощение грехов таким терпением своим.

Кто зла держится как добра, тот с великим затруднением приходит в покаяние и совсем не соглашается принимать такие целительные врачевства. Ибо как возможно, чтоб решился на такое духовное себя врачевание тот, кто не верует и даже в мысли не держит, что болен душою или пал?

Только здесь, в настоящей жизни, где бывает преступление заповедей Божиих, только здесь бывает и отменение страшных судных определений за то, по беспредельной Божией милости, ради искреннего и совершенного покаяния.

Иное есть не печалиться и не гневаться при бесчестиях, поношениях, искушениях и встречающихся прискорбностях, и иное – желать этого с благодарением, когда случится что такое. Иное, опять, есть – молить Бога о тех, кои причиняют это, иное – прощать им, иное любить их от всей души, как благодетелей.

Если б мы сподобились стяжать истинную любовь, то познали бы и Бога, и ради любви ко Христу предпочитали бы не только быть бесчестимыми, но и наказуемыми, и непризнанными, и оскорбляемыми, и всякое искушение и тесноту претерпевали бы с охотою.

Верный человек, добре всегда внимающий заповедям Божиим, когда, творя все, что требуют заповеди Божии, помыслит […] о том непорочном житии и чистоте (какие они изображают), тогда, исследуя меру свою, […] найдет, что он крайне нищ и недостоин принять Бога, или возблагодарить Его и прославить […], так как не стяжал еще в собственность себе никакого блага […] без всякого сомнения восплачет плачем оным, который есть воистину наиблаженнейший плач, приемлющий и утешение и делающий душу кроткою.

Тот, кто всегда очищает себя деланием заповедей Христовых, если после того, как очистится и освятится Богом, умалит несколько делание заповедей, тотчас соразмерно с тем умаляется и в совести. Кто же вследствие того сознательно поработится какому-либо, хотя бы то одному греху, тот совершенно теряет и самую чистоту […]. Грех же здесь разумею я не тот, который и телом совершается, но всякое страстное влечение, бывающее невидимо в душе.