Слова (цитаты) (358)

Бог есть Дух невидимый, бессмертный, неприступный, недомыслимый, и тех, кои родятся от Него, делает такими же, подобными… Отцу, родившему их. Они хотя по телу всем видимы и всеми знаемы бывают, но по духу познаются только от Бога, как и Бога они только знают, как следует, или лучше сказать, они желают быть знаемыми и зримыми только от Бога, к Коему устремлены всем желанием и всей любовью и Коего умно зрят непрестанно.

Мы никакой не получим пользы, если, победив большие страсти, останемся побежденными от меньших, […] если сохраним от осквернения плоть свою, если не будем поддаваться гневу, зависти и корысти, но будем порабощены объядению, винопитию, или сну, или лености, или прекословию, непослушанию, или ропоту.

Иное есть говорить смиренные слова, и иное – иметь смиренное мудрование. Иное, опять, есть смирение, а иное – цвет смирения, и иное – плод его. […] В нашей власти – помышлять о том, что располагает нас к смирению, мудрствовать о том, рассуждать, говорить и то делать, но само святое смирение, с его существенными свойствами, дарами и действами, не в нашей власти, но есть дар Божий, чтоб не вздумал кто хвалиться даже и этим.

Кто соступил со стези блаженного смирения, […] не следует прямо за Господом нашим и Богом Иисусом Христом, как может войти в брачный чертог Христов, вместе со Христом? Если же он не войдет туда, то как может увидеть славу Христову? А если не увидит ее, как может возвещать о ней и явною ее творить другим? Или как дерзнет он говорить что-либо о том, чего не знает и чего не видел никогда? Если же покусится учить о таковых вещах, то найдется ли в мире другой человек, более его несмысленный?

Где истинное смирение, там и глубина смиренномудрия; где смиренномудрие, там и воссияние Святаго Духа; где <это>, там обильное излияние света Божия и Бог с премудростью и ведением тайн Его; где это, там Царствие Небесное, и сознание Царствия, и сокровенные сокровища боговедения, в которых и явление духовной нищеты…

Что есть смиренномудрие? То, чтобы познать и сознавать свою человеческую немощь. […] Это бывает не иначе, как от просвещения, свыше Христом Господом посылаемого тем, которые веруют в Него. И другим каким-либо способом познать самого себя и сознать свою немощь нет никакой возможности.

Поистине одна только есть печать Христова — осияние Духа Святого, хотя много есть видов воздействий Его и много знамений силы Его. Первейшее всего другого и необходимейшее есть смирение, так как оно есть начало и основание.

Вера и добрые дела суть две вещи, которые неразрывно связуются между собою. Вера бывает для добрых дел, но добрые дела справляются не для веры, а посредством веры. Без веры никто не может делать истинно добрых дел и угодить Богу, потому что ради веры приходит благодать Господа нашего Иисуса Христа в того, кто уверовал в Него.

Как ни орудия без художника, ни художник без орудий не могут сделать никакого сосуда, так ни вера без делания заповедей, ни делание заповедей без веры не обновляют и не воссозидают нас, или не делают новыми из ветхих.

Вера во Христа есть новый рай, и Бог от сложения мира провидел всех, которые уверовали и имеют уверовать в Него, коих и призвал и будет призывать до скончания мира, призвав – оправдал и будет оправдывать, оправдав – прославил и будет прославлять…

Стяжать смирение много есть препятствий, преграждающих путь к нему, но уверовать словесам Бога нет никакого препятствия, которое бы ставило преграду к тому. Как только захотим от всей души нашей, тотчас и уверуем.

Плод веры нашей христианской есть здравие души. Затем Бог соделался человеком, чтоб душа чрез Него могла воспринимать здравие свое. Следовательно, у кого душа не здрава, тот еще не стал христианином настоящим. Здоровою же душа делается силою божественною и светом благодати, даруемой Христом за веру.

Если вера без добрых дел мертва, то явно, что когда вера с худыми делами, тогда она не называется и не есть более вера. Мертвое тело, если оно умерло недавно, называется мертвым, но если оно долго пролежит так, то не называется уже телом мертвым, а трупом тлеющим, разлагающимся, попортившимся.

Тот, кто предпочитает больше сидеть за чтением, нежели научаться молиться как должно, находится в прелести и сам себя отдаляет от спасения; лучше же сказать, таковой бесчувствен, хотя и говорит, что прочитал все Писание и всегда имеет его на языке.

Иным путем нельзя дойти до того, чтобы молиться за врагов своих с расположением к ним сердца и любовию, как очистившись наперед от всякой скверны плоти и духа, чрез соединение с Богом содействием всеблагого Духа.

Всякое доброе дело, бывающее по заповеди Божией, называется добродетелью. […] Делать добрые дела и сеять семена добродетелей с трудом и подвигом есть наше дело, но чтобы Бог оросил сие дождем благодати Своей и Своего человеколюбия, и сделал бесплодную землю сердца нашего плодоносного, сие есть дар и милость единого Бога.

Пока кто думает, что услуживает чем-либо Богу, до тех пор знай, что не положил еще он начала вступлению своему на путь спасения. Таковой, […] пусть пост и молитвы деет, пусть творит милостыни, другие добрые дела, пусть проповедует слово Божие и учит истине, никогда не будет иметь части с Богом. Ибо кто делает такие добрые дела, тот должен делать их для того, чтобы обрести милость у Бога, а не для того, чтобы услужить Богу.

Как невозможно стоять дому без основания, так невозможно […] добродетелям быть твердыми, если они не имеют в основании своем смирения. Если оно не будет прежде положено в основание или, быв положено, будет потом похищено духами злобы, тотчас все здание добродетелей, назданное* с такими потами и трудами, падает долу* и уничтожается.

* назданное — надстроенное, укреплённое

* долу — вниз