Протоиерей Геннадий Нефёдов - 57 цитат

Создавая свою семью, человек оставит отца своего и мать свою. Жених и невеста разрывают узы, которыми они были связаны со своими родителями. Это не отказ от родителей или повод плохо с ними обращаться, это не разрыв всех отношений с ними. Оставить отца и мать означает разорвать узы зависимости от родителей: вступающие в брак теперь не будут больше искать у них убежища, защиты, финансовой помощи. Источник удовлетворения этих нужд должен быть усмотрен в новых отношениях мужа и жены. Поступать так – значит положить основание хорошему браку.

Создатель семьи – Господь. Он с самого начала хотел, чтобы человек знал, как правильно построить семью. «И сказал Господь Бог: нехорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2:18). Бог не только сказал об этом, но и создал ему помощника – жену. Это одно из первых званий, присвоенных женщине Богом. В нем отражен смысл помощи: содействие одного человека другому в достижении полного удовлетворения.

Со времени грехопадения совесть перестала быть одинаковой во всех людях. С тех пор она, как и все силы и способности человека, нуждается и в общем развитии человека, и в особом развитии его нравственных основ: нравственного чувства, чувства долга, обязанности, ответственности, чести и других. Чем сильнее эти чувства развиты, тем сильнее звучит родственный им голос совести. И наоборот, если нравственные основы недостаточно развиты, а разум и воля действуют в отрыве от них, то и голос совести недостаточно влиятелен и авторитетен.

Голос совести говорит человеку, что справедливо и что несправедливо, что добро и что зло, что плохо и что хорошо в его поведении. Она прямо, своим голосом старается разоблачить ложные добродетели, которыми человеку хочется похвалиться, и потому находится в непрестанной борьбе с нашим самолюбием и нашей гордостью. Совесть не щадит никакого греха и при всяком случае напоминает человеку о прошедших преступлениях, чтобы они не забылись для покаяния в них.

Совесть говорит человеку не звуками, не словами и понятиями. Она дает разумное, определенное и очевидное, но не на языке человеческого мышления. Она проявляется в душе в виде могучего позыва к совершенно определенному нравственному поступку или образу действий.

Совесть дает человеку знание о нем самом. Через названные функции – возвещение закона, экспертизу его исполнения и воздаяние – совесть побуждает человека из глубины внимать гласу Божию, узнавать Его в Его Божественности и свободно вменять Его себе в идеал и закон, обязывая человека исполнять его силой благодати Божией.

Совесть не нуждается в рассудочных суждениях, логических обоснованиях и аргументах. Голос ее евангельски ясен и строг: да-да и нет-нет. Этот голос неподкупен и безупречен при святой и богоугодной жизни человека, как голос той правды, которая заложена Богом в духовной природе человека и действует через его совесть.

Стыд помогает нам […], своевременно указывая на ошибки и провалы на путях нравственной жизни и тем самым требуя незамедлительного исправления ошибок. Значит, истинный стыд полезен человеку, если человек разумно пользуется его показаниями. Поэтому каждая вспышка стыда да будет сигналом и поводом для нас к переходу от плохого к хорошему, от злого к доброму, от постыдного и недозволенного – к заповеданному и достойному великого звания христианина.

Если стыд сигнализирует о наступлении тревоги и бедствия во внутреннем мире человека, то стыдливость предупреждает, предостерегает от такого бедствия. Только она, не умолкая и не замирая, будет постоянно стоять на страже духовно-моральной жизни человека.

Действительно, стыдливость представляет собой предварительный стыд, предупреждающий грехи и преступления человека. Стыдливость есть смущение души при виде нравственного неприличия, при появлении соблазна и греха. Ее можно назвать обонянием души, которое дает ей возможность издали чувствовать след греха и отвращаться от него.

Стыд истинный ведет человека к честности и мужеству, открывает ему лучшее в противовес худшему, пробуждает созерцание идеала, влечет усмотрение подлинного совершенства, взыскует божественного. Это стыд благодатный.

Гнев на страсти – один из видов вооружения, которым человек воюет со страстями. Гнев на страсти должен быть вкоренен с той минуты, как мы положим с усердием работать Господу, творя благоугодное пред Ним. Тут у нас заключен союз с Богом на вечные времена. Сущность же союза такова: Божий друзья – мои друзья, Божий враги – мои враги. А страсти – Божий враги.

Присутствие страстей человека портит и делает из него лицо, во многих случаях хуже животных. Когда страсти владеют человеком и он любит их, то они сродняются с естеством человеческим так, что когда человек действует по ним, кажется, будто он действует от своего естества. А кажется так потому, что человек, подчинившись им, действует по ним самоохотно, и даже убежден бывает, что иначе нельзя – природа.

Все мы – рабы Божий. Каждому Он назначил свое место и дело, и смотрит, как кто исполняет его. Он везде есть. И за нами Он смотрит. Нам надо иметь в мыслях это и всякое дело делать как порученное нам прямо от Бога, каким бы это дело ни было.

Можно ли по-иному, чем в молитвеннике, совершать молитвенное правило?
Можно. Для этого все молитвенное правило следует ограничить одними поклонами с коротенькой молитовкой и со своим молитвенным словом. Надо встать и класть поклоны, говоря: Господи, помилуй! – или другую, изъявляя свою нужду или хвалу и благодарение Богу воздавая. Чтобы не вкралась сюда леность, надо или число молитовок определить, или время длительности молитвы, или то и другое вместе.

Хорошо и очень хорошо заучить на память несколько псалмов и читать их за делом или между делом, иногда вместо коротенькой молитовки, с размышлением. Это древнейший обычай христиан, введенный в устав еще святым Пахомием и святым Антонием.

Молитвенное правило нам необходимо ради нашей немощи, чтобы не дать хода нашей немощи и держать нашу ревность в должной мере. Самые великие молитвенники имели молитвенное правило и держали его. Всякий раз они начинали свою молитву с установленных молитв, и уже потом, если в продолжение их находила молитва самодвижная, оставляли их и молились этой молитвой. По их примеру и нам надо поступать так же.

Трудясь всеусильно в духовной жизни, нам следует не потерять твердого намерения: печаль об успехе возложить на Господа. Уверенность в Боге – корень духовной жизни. Вдруг ничего не дается, а приходит в свое время. Что взыскиваем с верой, все придет, когда будет угодно Богу. От нас требуется терпеть, твердо стоя в начатых порядках жизни, и воодушевляться надеждой, что придет день, когда добрыми начертаниями духа воссияет в сердце свет обрадования.

Нам не следует избегать людей и быть угрюмыми. От этого нет никому пользы. Однако ж, лучше бывать более со своими и впитывать в себя добрые порядки жизни. От них нам не надо отступать, чтобы не родилось в умах наших близких впечатление нашей исключительности из них. Если люди заметят нашу исключительность, то не избежать нам с их стороны пусторечия. Нам лучше его опасаться.

Жизнь в мире тем и нехороша, что слишком много набивает в душу вещей, лиц и дел, воспоминание о которых потом мутит душу. И молиться это не дает как следует. Средство против этого одно: всячески беречь свое сердце от приятия впечатлений. Пусть все это мимо нас идет и проходит, не входя в сердце. Бывая в обществе людей, от нас зависит быть в таком обществе, где меньше развлечений.

С утра, вместе с памятью о Господе, необходимо восстановить в своем сердце и привязать к нему память о последних днях своей жизни. С этим помышлением нам надо быть весь день, как и с Господом, и, отходя ко сну, говорить в себе: се ми гроб предлежит! Се ми смерть предстоит! Делая так, мы найдем себе надежных охранителей на пути истинной жизни.

К памяти Божией нам надо приучать себя, а средством к тому служит краткая молитовка, непрестанно повторяемая в мысли: Господи, помилуй! Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного! Когда сидим, ходим, делаем что-либо или говорим, при всякой встрече и Но всякий момент надо держать в мысли, что Господь рядом, и взывать к Нему из сердца: Господи, помилуй!

Плод Причащения чаще всего отзывается в сердце сладким миром; иногда приносит оно просвещение в мыслях и воодушевление в преданности Господу; иногда ничего почти не видно, но после в делах обнаруживается большая крепость и стойкость в обещанной исправности. Следует заметить, что ощутительных плодов от Святого Причащения мы не видим оттого, что редко причащаемся. Посему нам следует принять решение как можно чаще причащаться – и увидим утешительные плоды от этого Таинства.

Страх перед исповедью – дело неверное: его надо гнать от себя. Благоговейный страх пред Богом есть дело многоценное. Но ребяческая страшливость – дело вражье. Никакого к ней нет повода, а так – враг навевает. Надо идти к Господу спокойно, хоть и с сокрушением сердца, идти, как нехороший сын шел к отцу.

Исповедь будет нашей, когда человек сам исповедует, в чем он грешен, а не дожидается вопросов духовника. Поэтому нам самим надлежит рассказать духовнику, что лежит на совести. Можно заранее записать все, что найдем нужным сказать на исповеди, и, придя к духовнику, рассказать все при помощи записки. А можно и без нее, если надеемся припомнить все, только сказать их надо непременно самим.

Идя на исповедь, думать надо, что исповедающий нас есть только свидетель, принимающий же нас Господь. Он повелевает духовнику давать исповедающемуся разрешение от грехов. Господь весь – милость и ждет, чтобы кто исповедал грех свой. И как только человек скажет грехи свои, тотчас получает прощение. Такого Господа не следует бояться.

Суть духовной жизни составляют: готовность и усердие работать Господу, ревность угождать Богу, решимость посвятить себя на служение Богу точным исполнением Его заповедей. Слова здесь различные, а дело одно.

Исправность требует, чтобы вся наша жизнь, во всех своих частностях и подробностях, была посвящена Богу. Общий закон этой жизни таков: все, что делаешь, делай сообразно с волей Божией и во славу пресвятого имени Его. Поэтому всякое представляющееся дело надо рассматривать с этой целью: сообразно ли оно с волей Божией.

Кто для Бога живет, у того дух богобоязненный, Единому Богу угодить старающийся. Кто для себя только живет, у того дух жизни самоугодливый, своекорыстный, плотской. Кто для мира живет, у того дух миролюбивый, суетный. По этим чертам и наблюдать следует, какой дух в нас дышит.

Человек – существо приснодвижное. Сколько он передумает с утра до вечера! И нет никакой нужды все перебирать особо. У нас есть неусыпный сторож -совесть. Что худо сделано, она никак не пропустит, как вы ей не толкуйте, что то ничего, а это сойдет, она не перестанет твердить свое: что худо, то худо.

Постясь, надобно давать телу напоминание, что и оно виновато в удалении от Бога и от Божественного. У него, по этой причине, надо отнять немножко и длительности, и покойности. И вообще всякого рода лишения уместны в эти дни.

Господь – посреди стоящих в церкви: кто не о Господе здесь думает, а мечтает, тот похож на пришедшего к царю с просьбой, но ставшего кривляться и вертеться в присутствии его. Совсем не блуждать мыслями нам вряд ли удастся, но не позволять себе намеренно мечтать и можно, и должно.

Слушая службу, надо вслед за нею вести свои мысли и чувства. Разнообразие, направленное к одному, не развлекая, будет держать внимание в питательном и созидательном напряжении. Вникать следует в то, о чем читается и поется, особенно в ектениях, ибо они – сокращенное изложение всех наших нужд, с прошением о которых не стыдно обращаться к Богу.

Ходить в церковь надо охотно, как в дом Божий родной, не морщась и не скучая: Идти в церковь не затем надо, чтобы просто простоять службу, а затем, чтобы от души помолиться – с теплотой сердечной, с излиянием пред Господом чувств сокрушения, смирения и благоговейного страха, с возношением усердных прошений о своих кровных духовных нуждах. Все это надо наперед представить и, придя в церковь, всячески себя напрягать, чтобы делом исполнить.