400 цитат преподобного Исидора Пелусиота

Не только того, что не в нашей силе […], но и того, что в нашей силе не возможем мы привести к совершенному окончанию, если не снизойдет к нам великая помощь от Божественного Промысла. Снизойдет же она непременно к тем, которые без уклончивости привнесут от себя все от них зависящее, и не опустят ничего служащего к тому. Ибо помощь сия, побуждающая даже нехотящих, тех, которые хотят и все делают, и употребляют все средства, непременно возведет на самый верх преуспеяния.

Если не опустительно и со всею рачительностью* будем делать все, что от нас зависит, то должно нам тогда призывать на помощь Божию силу. Она придет и всеми способами доставит победу. Если же не сделано нами ничего должного, то напрасно наше призывание.

*Рачительность — старание

Усиление грехов […] даже Божественное и бесстрастное естество как бы принуждает из естественной благости переходить в противоестественный гнев, Божию естеству не благоугодный, для нас же при всём этом полезный.

…Если и весьма теперь долготерпит Божий гнев, призывая к покаянию, то впоследствии без замедления строже накажет не уваживших столь великого человеколюбия. Посему многие здесь еще не избегли непреодолимой руки, но постигнуты были такими бедствиями, которые великостью своей затмили всякое плачевное представление, многие же, избежав по видимому здешних наказаний, горчайшие вкусили там, когда правдивый Суд возмерил им, сколько было должно.

…Уважив Божие долготерпение, держись добродетели. Ибо не до конца будет терпеть пренебрегаемый Судия, но наложит сильную руку. Почему наперед указует и оправдывается, что на подлежащих ответственности произносится Им непогрешительный приговор. Молчах, говорит, еда а всегда умолчу, и потерплю; …истреблю и изсушу вкупе (Ис. 42: 14); а сим как бы выражает: Если образумитесь, Я наперед сказал, что будет. Если же станете упорствовать, то вина не на Мне; вы сами вынудили постигающее вас наказание.

Усиление грехов […] даже Божественное и бесстрастное естество как бы принуждает из естественной благости переходить в противоестественный гнев, Божию естеству не благоугодный, для нас же при всем этом полезный.

Господь не без причины проклял смоковницу (Мф. 21: 19), но с намерением показать неблагодарным иудеям, что и для наказания Он имеет достаточную силу. Во всех чудесах Своих Он никому не причинил скорби, и они предполагали, что Он только благотворит, не имея власти подвергать наказанию порочных. И Он на примере дерева показывает, что может и наказать, но не желает этого по благости. Дерево засохло, чтобы устрашить людей.

Что Бог человеколюбив – знаю это во всей точности, но что самым строгим наказаниям подвергает Он пренебрегших его человеколюбием, – о сем и Священные Писания возвещают, и свидетельствуют события. […] Посему, не будем грешить, полагаясь на одно человеколюбие, но помышляя и о правосудии, образумимся, чтобы Бог и там оказался к нам человеколюбивым, потому что произволение каяться позволяет Судии праведно являть человеколюбие.

Оскверненному не надлежит открывать уст и рассуждать – не говорю о догматах, – но даже и о чем-либо ином, пока он не очистит себя искренним покаянием. Ибо, если грешнику говорит Бог: что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои (Пс.49:16), то тем паче* заградил Он уста тому, кто, находясь в таком состоянии, усиливается входить в исследование догматов, ибо догматы столько же выше уставов и завета, сколько небо выше земли и душа – тела.

*Тем паче — тем более

Часто дивился я тем, которые ни во что не ставят веру и доблестное житие, входят же в пытливые исследования и разыскания о том, чего и найти невозможно, и исследования о чем прогневляют Бога. Ибо когда усиливаемся дознать то, что не угодно было Богу сделать доступным нашему ведению, тогда не дознаем сего (ибо возможно ли это вопреки Божией воле?), и останется одна только за сие изыскание угрожающая нам опасность.

О Божией сущности и о Божием величестве уму рассуждать надлежит боголепно и возвышенно, лучше же сказать, сверхъестественно. И неисследимое, неудобовыразимое, лучше же сказать, неизреченное, если потребует нужда, для слушающих выражать в речи благочестиво, с пользою и, по мере возможности, утверждаясь на делах Промысла и удостоверяясь в том, что Бог есть, а не в том, что Он такое. Ибо первое постижимо и уловимо, а второе непостижимо и неисследимо.

Кто намеревается вести речь о Боге, тому надлежит просиять общежительными добродетелями; а любителю порока непозволительно даже и язык подвигнуть о Божиих оправданиях и о Боге, потому что оскорбительно для Божественных законов, когда произносятся языком оскверненным.

Признаю справедливым, чтобы слушатели, когда говорящий о предметах высоких не соответствует достоинству того, о чем говорит, не осуждали его бессилия, но удостаивали извинения, слагая вину на величие предмета.

От Божественного Промысла зависит оказать помощь пловцам, а дел пусть требует каждый сам от себя. Посему и мы, зная, что Божественною десницею дано естеству стремление к добродетели, привнесем от себя труды. Ибо таким образом достигнут будет счастливый конец.

Когда действует сила Божия, да не имеет место вопрос: как? Ибо хотя многое и бывало, и бывает выше естества и последовательности помыслов, однако же нет ничего выше Бога, зиждущего* все удобно и сверх ожидания.

*Зиждущего — создающего

…Диавол поражениями еще более раздражается, он не вступает прямо в борьбу, в которой легко был бы препобежден. Но, надев личину дружбы, он многократно побеждавших запинает и, обольстив их мыслью, что никогда не будут побеждены, расслабив же трудом, истощив их силы, потом уже ввергает их в бездну непотребства.

Общий всем враг главные брани ведет с теми, которые не служат его удовольствиям и не кланяются ему в корне всех зол — в сребролюбии. И ты, будучи одним из таковых, даже принадлежа к переднему их ряду, не выпускай из рук духовного всеоружия.

Если бы мы неизменно пребывали в страже над собою, не предаваясь пресыщению и усыплению и не оскверняя Божия образа, то есть не допуская подмены доброго семени,– то сеятель плевел не нашел бы к нам доступа и не возрастил бы в нас достойных огня плевел.

Живописцы и ткачи, работающие шелковые ткани, искусственные свои произведения испещряют множеством красок и нитей, чтобы составилась совершенная картина или одежда. И преуспеяние* по Богу состоит не в чем-либо одном, потому что требует для совершенства всех добродетелей.

* преуспеяние — преуспевание, большой успех

Есть два вида благочестия […]. Первый, самый святой и божественный, – в душе, потому что прекраснейшая и самая угодная Богу жертва – иметь чистое сердце, представлять в ум Божие присутствие, твердо и постоянно хранить оное во святилище души. Другой вид – в чистоте тела. В ком нет сих двух видов благочестия, тот, даже если принесет в дар самые редкие драгоценности […] не угодит Богу.

В сказанном: плачь над умершим, ибо свет исчез для него (Сир. 22:9), повелевается не всех умерших оплакивать, но плакать только над тем, кто мертв делами, и кто не ходил путем живых, а потому лишен будущего света.

Всякое искусство упражнением в оном усиливается и развивается, а от праздности гибнет. Особенно же дар слова: если за ним ухаживать и орошать его, делается наиболее сильным, а если не прилагать о нем попечения, легко проходит и улетает.

У тебя […] есть собрание слов, услаждающих слух, но не питающих душу. А твоё слово должно быть живо. Кто лишён такого слова, тот – кимвал звяцаяй (1Кор.13:1). Посему, если присовокупишь и оное, то будешь сладкозвучным орга́ном, благоприятным и Богу, и людям.

Премудр в слове, по моему определению, тот, кто может мысль свою изложить ясно, а не тот, кто затемняет ясность велемудрыми и высокими речениями. Один выносит на свет сокровенное, а другой и явное для всех скрывает во тьме. Посему один, как желающий пользы слушателей, достоин многих похвал, а другой, как домогающийся собственной своей славы, не стоит награды.