Святитель Филарет (Амфитеатров) - 43 цитаты

Страсть тщеславия – сие злое исчадие развращенного самолюбия нашего. Страсть тем опаснейшая, что, скрываясь под личиною добродетелей, и самые добродетели заражает своею тлетворностью и делает их бесплодными, подобно как некий червь, внедрившись в корень самого доброго и плодоносного древа, повреждает его, засушает и делает неспособным к плодоприношению.

Добродетель любви ко врагам при всей своей высокости и редкости столько должна быть существенна христианину, что без нее любовь его есть не более как мытаря и язычника, по словам Спасителя; ибо и они также друзей своих и любящих их взаимно любят и благотворят им.

Даже и в личных оскорблениях частному человеку не запрещается судом наказывать оскорбителя, не из ненависти к нему и мщения, но для исправления его и других, ежели снисхождение и ненаказанность сделали бы ему самому больший вред, утвердив его в своей злости. Но в таковом случае потребно строгое беспристрастие и осмотрительность, дабы к огню не придать огня, и не маслом гасить его, а водою…

Как цель первоначального брака, установленного Богом еще в раю, в состоянии невинности прародителей наших, была рождение невинных чад: так и намерение христианского брака есть рождение чад для Церкви Христовой, освящаемых благодатию таинства крещения.

Самая высочайшая любовь Бога к человеку в состоянии его падения открывается в том, что Господь, находя его грешником, погибшим от своеволия, хощет спасти его, и действительно спасает средствами Божественной премудрости Своей, изводя его из состояния греха и смерти в состояние святости и жизни вечной.

Спасение, приобретенное нам заслугами Христовыми, в том собственно и состоит, что истинно верующие, ради сих неоцененных заслуг, получая от Бога прощение грехов своих, получают вместе свыше новые духовные благодатные силы к истреблению из сердец своих греховных склонностей, и к насаждению в них добродетелей и благочестия, дабы из грешников соделаться святыми, которым единым принадлежит участие в Царствии Божием.

Всякий мир земной, ежели не проистекает от Бога мира и любви, а основывается на одних земных видах, есть непрочен, и столько же часто и удобно разрушается, сколь легко возникают несогласия в сердцах людей, у которых не умерщвлены еще крестом Иисуса Христа страсти и похоти – сии всегдашние источники браней и раздоров.

Весьма справедливо сказал один из святых Отцев, что Бог сокрыл Себя в заповедях Своих, и открывается сердцу нашему по мере исполнения нами оных; – другого пути к обретению и зрению Бога нет и быть не может.

Род человеческий, покрытый скверною грехов своих, не мог снести пришествия Сына Божия в Божественной славе естества Своего; явление славы Его потребило бы грешников. Для сего любовь Его сокрыла сияние Божества Своего под смиренным покровом бренной плоти нашей, дабы человеки могли узреть Его и слышать светоносные глаголы Его.

Есть нищие, которые по-видимому лишены всех способов благотворить ближним своим. Они не имеют ни власти, ни отличных дарования ума, ни богатства; однако ж у них есть сердце, способное любить собратий своих, желать им истинного блага, и молиться за них Господу.

Нет человека, для которого бы было трудно быть милостивым к ближним своим, ежели он сам не ожесточил сердца своего; и нет времени, в которое бы не открывалось нам множества случаев к исполнению заповедей милосердия, ежели гордость и своекорыстие не ожесточило сердец наших.

Ищи во всём и всегда славы Божией, благоугождая Ему, – и слава твоя неразлучно будет следовать за тобою и в сей и в будущей жизни, как тень следует за телом; а ежели станешь искать только славы человеческой, то славы Божией лишишься; и человеческую, ежели и найдешь, то скоро потеряешь.

Бог вложил в сердце наше благородное стремление к славе, однако ж не для того, чтоб мы жаждали приобресть славу человеческую; но чтобы творением добрых дел всемерно стремились возвратить себе потерянную грехом славу образа и подобия Божия.

Бог, по преизбытку благости Своей, […] раcсыпал обильно предметы и утешения и радости и веселия для нас: однако ж не для того, чтоб мы безрассудным к ним пристрастием утопили в них души наши; но чтоб на многотрудном пути, возвращения нас в небесное наше отечество, находили в них некую потребную отраду и прохлаждение, – и получив новую бодрость, неуклонно продолжали шествие наше к сокровищу всех благих – Богу.

Душа получает истинную свою жизнь приятием в себя верою животворного семени слова Божия, растет поучением в законе Господнем день и ночь, приходит от силы в силу постоянным исполнением и творением заповедей Евангелия, заключающих в себе правду Божию, украшается благочестием и всеми Христианскими добродетелями.

Вместо того, чтоб всё желание сердца нашего обратить к Богу и в Нем едином как неисчерпаемом, приснотекущем источнике всех благ, искать истинного своего счастия, где оно есть; мы ищем его везде, кроме Бога, где его нет; а потому и не обретаем. Думаем насытить желания бессмертной души нашей временными, тленными, скоропреходящими, суетными благами и удовольствиями мира сего – но тщетно.

Истинно кроткий, имея власть и силу мстить за содеянные ему обиды, мыслит только о благе даже самых врагов своих, – и тако всемогущею силою любви Христовой побеждает благим злое. Посему-то самые величайшие служители в царстве Божием были самые кротчайшие из человеков.

Причина столь особенного благоволения Божия к кротким заключается в Ангельских свойствах сей добродетели. Сущность ее в отношении к Богу состоит во всецелой и безусловной Ему преданности, по которой истинно кроткие души безмолвно верят Его слову, беспрекословно повинуются Его воле, с сыновним благоговением исполняют Его заповеди и с трепетом остерегаются, чтоб не оскорбить Его беспредельную любовь и благость каким-либо образом.

Нет ничего несправедливее, как то ложное мнение, будто бы жизнь истинных христиан на земле есть тягостна и несносна, будто бы уделом их была одна беспрерывная печаль, уныние и сетование. Напротив, ежели есть на земле истинная радость, то она принадлежит сердцам умиленным и душам благоговейным и святым, радость, конено, скромная, но всегда твердая; ибо почерпается из чистого источника любви и благости Божией…

Бог, по премудрой благости Своей, часто Сам отъемлет у нас любимые нами предметы, дабы сердце наше предохранить от излишней, а потому нечистой к ним привязанности, и всю нежность любви нашей обратить к Нему, единому достойному всей нашей любви.

Подобно как вода естественно течет вниз по наклонности земли: так и живоносная вода благодати Духа Святого изливается на одних только смиренных, и чем более христианин смиряется, тем изобильнее и скорее приемлет в сердце свое сокровища царствия небесного.

Одни только смиренные способны к истинной вере во Христа: ибо, сознавая естественную бедность ума человеческого и неспособность к понятию таин Божиих, они с младенческою простотою верят слову Божию, не постигая оных, и по вере их Бог им открывает тайны царствия Своего (Мф. 11:25).

Есть нищие, которые нуждаются в необходимых потребностях для жизни и, не имея дневного пропитания, испрашивают себе милостыни. Таковая нищета и бедность, хотя сама по себе не есть порок, если она не происходит от порочной жизни, но и не есть еще добродетель, составляющая блаженство человека.

Бог по преизбытку своей благости сотворивши человека свободным, никогда не отъемлет у него сего дара – и свобода конечно есть высочайший дар благости Творческой, как отличнейшая черта образа Божия в человеке: – но чем превосходнее сей дар, тем злоупотребление его гибельнее для нас.

Когда вы, среди попечений житейских, среди сует мира сего, среди борьбы сердца нашего со страстьми, или даже и среди самых греховных дел, почувствуете влечение к молитве: то знайте, что сие влечение есть нежный глас милосердаго Спасителя вашего, зовущий вас к покаянию и обращению к Нему яко единому источнику жизни и блаженства нашего. Не отлагайте следовать сему святому влечению.

При всей однакож непостижимости судов Божиих, известно есть то, что они всегда основаны на вечной истине; и самое безпредельное милосердие Его изрекается не иначе как с соблюдением непреложной Его правды.

Для верующих мир сей есть место подвигов благочестия и добродетели, место безпрерывной борьбы и сражений, где они должны и могут показать, точно ли сохранили свою верность к Господу своему до последняго издыхания своего, и получить от Его руки не увядаемый венец победы и славы.

Грешник должен страдать. Когда он страждет, – он на своем месте; ибо радость принадлежит невинности и святости. Но страдания верующих не суть уже наказания гнева Божия, а залоги отеческой Его любви и нежнейшаго об них попечения, предохраняющаго сердца их от заразы временной греха сладости, и подающаго им случаи к заслуге бо́льших, чистейших радостей в вечности.

Бог по преизбытку своей благости сотворивши человека свободным, никогда не отъемлет у него сего дара – и свобода конечно есть высочайший дар благости Творческой, как отличнейшая черта образа Божия в человеке: – но чем превосходнее сей дар, тем злоупотребление его гибельнее для нас.

Когда вы, среди попечений житейских, среди сует мира сего, среди борьбы сердца нашего со страстьми, или даже и среди самых греховных дел, почувствуете влечение к молитве: то знайте, что сие влечение есть нежный глас милосердого Спасителя вашего, зовущий вас к покаянию и обращению к Нему яко единому источнику жизни и блаженства нашего.

Тот весьма заблуждает, кто место изгнания и странствования своего силится обратить в рай наслаждений и беспечного в нем пребывания. Кто полагает в нем сокровище сердца своего и славу свою, тот найдет одну суету и тление.