3 651 цитата святителя Иоанна Златоуста

Справедливо ли было бы одних наказывать, а других нет? Если Бог не несправедлив, – что и несомненно, – то конечно и ты будешь наказан за грехи свои. Если же ты думаешь, что Бог тебя не накажет, так как Он человеколюбив, то и тех не нужно было наказывать. Но вот, – ради этих ваших жалких слов, – Бог и здесь многих наказывает, чтобы вы, неверующие словесным угрозам, поверили хотя бы действительным казням.

Никогда не бойся наказания, но бойся греха, навлекающего наказание. […] В случае болезней и ран мы оплакиваем не тех, которые лечатся, но больных неизлечимо. А грех есть то же, что болезнь и рана, и наказание – то же, что отсечение и врачевание.

Безнаказанность наших грехов приносит нам не меньше вреда, чем и самые грехи. Поэтому Бог и налагает наказание, не только для того, чтобы наказать за прошедшее, но и для того, чтобы исправить на будущее время.

Когда ты увидишь, что какой-нибудь праведный муж отличается великими добродетелями и терпит бесчисленные бедствия, не удивляйся: наоборот, нужно было бы удивляться, если бы дьявол, получая множество ударов, стал молчать и спокойно переносить раны.

Мы говорили так много о благости <Божией> не для того, чтобы, уповая на нее, нам дозволять себе все, но чтобы не отчаиваться во грехах, а каяться. […] Бог милосерд, но Он и правый Судия: прощая грехи, Он однако каждому воздает по делам его. Он оставляет неправду, уничтожает беззаконие, но Он же и испытывает.

Для чего смоковница проклята? Ради учеников, – именно, чтобы их ободрить. Так как Христос всегда благодетельствовал и никого не наказывал, между тем надлежало Ему показать и опыт Своего правосудия и отмщения, чтобы и ученики, и иудеи узнали, что Он, хотя и мог иссушить, подобно смоковнице своих распинателей, однако же, добровольно предает Себя на распятие.

…Сколько бы мы ни старались, мы не можем однако ж изобразить и малейшей части ни тех благ, которые нам уже дарованы <от Бога>, ни тех, которые ежедневно ниспосылаются, ни тех, которые еще уготованы нам <в будущей жизни>, если мы захотим исполнить Его заповеди.

Бог не за Себя мстит тем, которые согрешили против Него; ибо никакой вред не достигает до существа Его; но при этом имеет в виду нашу пользу и то, чтобы мы не увеличивали своего развращения, продолжая оказывать Ему пренебрежение и презрение.

Как глина принимает всякий вид, какой дают ей руки обделывающего ее, так и человеку должно поступать сообразно с тем, что повелевает Бог, и принимать с благодарностью все, что Он посылает, нисколько не противореча и не усиливаясь дознать <причину этого>; потому что это непостижимо не для одних нас, но и для мужей святых и дивных, живших прежде нас.

Плакать (о душе) значит не то только, чтобы облечься во вретище, заключиться в келье и сидеть в темноте, но постоянно памятовать о своих грехах и мучить совесть этими помыслами, непрестанно измерять то пространство пути, на какое мы отстоим от Царства Небесного.

Претерпел Он Крест по Своему хотению и по желанию устроить спасение всего рода человеческого. Итак, можем ли мы показать соразмерную любовь к Тому, кто явил столь богатую любовь к нам? Если мы решимся положить и самую жизнь свою за Его закон и для соблюдения данных от Него заповедей, – и тогда не возможем достигнуть той меры любви, какую Он заявил в отношении к нашему роду.

В чем, скажешь, Его человеколюбие, если Он судит по правде? Во-пер­вых, в том, что Он не вдруг посылает наказание, а больше всего – что Он прощает все грехи в купели возрождения; во-вторых, в том, что подает и покаяние.

Человек — земля и пепел, плоть и кровь, трава и цвет травы, тень и дым и тщета и все, что только есть негоднее и немощнее этого. Не подумайте, что это сказано к осуждению природы человеческой; не я говорю это, но пророки так рассуждают, не к бесчестию нашего рода, но для усмирения надменности безумных, не для унижения нашей природы, но для низложения гордости неистовствующих.

Если Бог тогда только благ, когда оказывает честь, и не благ, когда наказывает, то Он благ только вполовину; но это не так, нет. […] Бог будучи бесстрастен, благотворит ли, наказывает ли, — одинаково благ; и угроза геенною доказывает Его благость не меньше, чем и обещание Царствия. […] Если бы Он не грозил геенною, если бы не приготовил наказания, многие не получили бы Царствия.

Расскажи мне, как пчела делает соты, и тогда говори о Боге. Изучи искусство муравьев, паука, ласточки, и после этого говори о Боге. Объясни мне это, если ты умен; но ты не в состоянии. Итак, ужели не перестанешь ты, человек, искать излишнего, – а это поистине излишне, – не перестанешь безрассудно любопытствовать? Нет ничего мудрее такого незнания, и признающиеся в полном незнании в этом случае оказываются умнее всех, а суемудрствующие неразумнее всех.