1 001 цитата святителя Тихона Задонского (Соколова)

Когда […] искушение минуется, тогда преизобильно утешится душа печальная. Как после великой бури и мрачных дней яснее нам сияет солнце и более увеселяет нас, так после бурного этого искушения слаще почувствуется милость Божия.

Лихоимство опаснее прочих беззаконий. Блуднику, злобному, пьянице и прочим нужно только отстать от грехов и покаяться, чтобы спастись, а лихоимцу не только отстать должно от лихоимства, но и похищенное возвратить тому, у кого похитил, или, если того сделать невозможно, расточить то, что во зле собрал, и так каяться. Ибо иначе ему каяться невозможно.

Видим, сколько человек собирает ради убогаго и смертнаго тела сего, которое малым хлеба укрухом и каким-нибудь одеянием довольствуется; сколько, говорю, собирает, хотя и знает, что все при смерти оставит: действует в нем сребролюбие и лютая к богатству страсть.

Роскошь и скупость – противоположные сестры, но обе смертоносно заражают человеческие сердца. Одна учит расточать богатства, другая — хранить и стеречь, но обе на погибель человеческую: одна расслабляет, другая связывает человека, но и та и другая умерщвляет душу его.

С роскошью умножается всякое зло и поедает души человеческие не иначе, как пожар, который, в одном доме начавшись, весь город или село сжигает, или как моровая язва, в одном человеке начавшаяся, многих близ находящихся заражает и умерщвляет.

Когда о блаженной и мучительной вечности будешь размышлять, то размышление это, как ветер мглу, мысли твои о прихотях и роскоши развеет, и ничего не потребуешь, кроме нужного. Похоти и роскоши много надобно; естество малым довольствуется.

Похоть же много желает и роскоши ищет. […] Она никогда насытиться не может, подобно тому как жар у больного утолиться не может, сколько бы он ни пил. Познай же и похоть, и нужду естественную, и поступай по требованию естества, а не по желанию похоти.

Есть двоякое наказание Божие: вечное и временное. Вечное наказание готовится людям нечестивым, беззаконным и нераскаянным грешникам. Этого им никак не избежать, как они себя ни ласкают. […] Временное наказание претерпевают люди благочестивые, богобоязненные и старающиеся заповеди Божии сохранять. И это наказание Божие – Отеческое, милостивое и от любви происходящее.

Всякая скорбь не по случаю бывает, но скорбь нам посылается от Бога и есть Его отеческое наказание, которым наказывает нас не от гнева, но от любви, как учит апостол: «Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает» (Евр.12:6).

Кто безгрешен и кто оправдается перед Ним? Часто бывает, что перед человеком, который гонит нас, мы не согрешили, но согрешили перед Богом; и часто в том, в чем поносят нас, не виноваты, но виноваты в другом, и так во всем вина наша. Если бы грехов не было, не было бы и бед, ибо все беды произошли от грехов. Поэтому в бедствиях нужно признавать правду Божию, а нашу виновность и благодарно терпеть наносимое бедствие.

Христианам должно горних, то есть небесных и вечных, благ искать с усердием, а не временных и мирских, по учению апостола: если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном (Кол. 3: 1–2).

Желающий получить от Христа просвещение, непременно должен признать свою слепоту от сердца, иначе как был, так и будет всегда слеп, хотя и все святое Писание наизусть будет знать, то есть письмена будет знать, а силы не уразумеет.

Этот случай и рассуждение учит тебя, христианин: что время жизни нашей беспрестанно уходит; что прошедшего времени возвратить невозможно; что прошедшее и будущее не наше, но только то наше, которое теперь имеем; что кончина наша нам неизвестна. Следовательно, всегда, в любой час, должны мы быть готовыми к исходу, если хотим блаженно умереть…

Ради нее и в мир этот рождаемся, чтобы к вечной жизни перейти. Ибо не для временной, но для вечной жизни создал нас Создатель наш Бог. Временная жизнь не иное что есть и должна для нас быть, как путь к вечной, путем же этим должно нам идти с опасностью немалою, ибо много врагов окружают его. Ради того Сын Божий в мир этот пришел, чтоб нам к вечной жизни отворить двери, которые мы грехами нашими затворили, и к ней показать путь, с которого мы сбились.

Ты думай и веруй так неизменно, что Он твой Бог, Творец, Господь, Царь и Промыслитель, хотя и всех Он есть Бог, и хотя всем одинаково повелевает уклоняться от зла и творить благое, (ты так живи) как будто повеление это тебя одного касалось. Тогда с помощью Его родится в тебе новое движение и новый дух. И чем чаще в этом размышлении и поучении упражняться будешь, день ото дня большее усердие к богопочитанию и благочестию внутри себя почувствуешь.

Если кто против тех мыслей стоит, борется и подвизается, отвергая их, и не соизволяя им, и призывает на помощь Избавителя своего Иисуса, и просит у Него избавления — от Него же единого и бывает избавление, — тот мало-помалу от них избавляется, и душа, как тело от болезней, исцеляется от немощи своей и здравие получает.

Страстолюбие – это внутреннее и душевное идолослужение; потому что служащие страстям почитают их, как идолов, внутренним покорением сердца. Так для угождающих и служащих чреву «бог – чрево» (Флп.3:19); лихоимцу «любостяжание… есть идолослужение», по учению апостола (Кол.3:5); служащие мамоне мамону за Господа почитают (Мф.6:24), и «всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин.8:34); и «кто кем побежден, тот тому и раб» (2Петр. 2:19). Грехолюбивому человеку грех, которому он служит, есть как идол.

От замедления в грехе каком-нибудь или от многократного повторения греха делается пристрастие или привычка ко греху. Так делается пристрастие к пьянству, воровству, лихоимству, блуду, оклеветанию, осуждению и прочим беззакониям. Пристрастие это или привычка так сильна бывает, что как вторая природа человека к тому, к чему пристрастится, влечет… пристрастие глубоко в сердце вкореняется.

Христиане, которые бесстрашно живут, истинного покаяния и плодов его не творят, приносят ли Богу жертву? Никак. Видел ты, в чем христианская жертва состоит. Они того не стараются делать, следовательно, и никакой жертвы не приносят Богу. Скажут: многие из них храмы Божий созидают, делают серебряные и золотые оклады на Евангелие, ризы шьют в церковь, свечи и фимиам приносят? Никакой пользы им это не приносит, ибо сами пребывают неисправными и нераскаянными.

Требует того от них вера их, которая очищает сердце от мирских похотей и обращает к Богу и желанию небесного. Ибо вера есть дар Божий духовный, и учит нас духовного искать, если ее имеем, и поскольку от неба приходит к нам, то к небу восхищает и влечет сердце наше.

Познавший бедственное состояние души своей не должен медлить, а скорее от злого обычая отстать, ибо чем более будешь медлить в страстном обычае, тем более он усилится, и труднее от него отстать; также как чем более продолжается болезнь телесная, тем сложнее ее бывает вылечить.

Все мы больны и всем нам требуется Врач для исцеления. Но не все познают и признают болезни свои. Начало же исцеления – познать немощь свою. Многие не исцеляются, так как не познают немощи своей. И не познают, так как не стараются познавать. И так, не познавая и не признавая немощи своей не ищут и исцеления.

Познание себя и своего сердца бывает от святого Писания и прочих христианских книг. Но более всего и действеннее нас приводит в познание себя самих искушение, которое приходит как извне, через диавола и злых людей, так и изнутри, через злые помыслы. Как рвотное средство действует на желудок, так искушение обнаруживает, что кроется внутри нашего сердца. По этой причине, между прочим, Бог и попускает нам искушения: чтобы мы познали, что в нашем сердце кроется.

К испытанию же и познанию нашего сердца нас приводит крест, искушение и молитва. Чем более человек искушается, тем более познает себя: чем более познает, тем более просвещается; чем более просвещается, тем более исправляет себя.

Познать себя и свое окаянство начало спасения есть: понеже познание своея бедности приводит к исканию способа, дабы избавиться от беды. Тако сотворил блудный сын, удалившийся от отца своего и находясь в беде глада, который, «в себе пришед, рече: колико наемником отца моего избывают хлебы, аз же гладом гиблю!.. И востав иде ко отцу своему» (Лк. 15, 17 и 20).

Всякий человек есть как дерево, у которого изнутри, из сердца исходят, как отрасли и сучки, помышления злые […]. Как садовник обрезает дерево и исходящие из него сучки негодные и отростки, чтобы они, когда вырастут, самого дерева не повредили, так подобает всякому христианину обрезывать сердце свое и обрезывать помышления злые, как только начнут из сердца исходить и показываться, чтобы, возрастая, не повредили внутреннего духовного человека.

Как, видя врага, находящего на город, затворяем врата и со всяким опасением охраняем город, чтобы войдя не разорил города и нас бы не погубил, или в плен не отвел, так, чувствуя к нам приход душевного врага через […] злые помыслы, должно затворять дома душ наших, укреплять и тщательно хранить, дабы внутрь не ворвался и не разорил душевного дома, – что бывает страхом Божиим и усердною молитвою.

…Соблазн […] двояким образом происходит: во-первых, развращающим и противным слову Божию учением […]; во-вторых, подает соблазн и тот, который противно слову Божию живет и развращенно с братией своей обходится. Ибо как добрый, так и злой пример одного ударяет в сердце, другого через слух или зрение; добрый к добру, а злой к злу побуждает видящего или слышащего.

Учимся не вдаваться безрассудно в напасть, но уклоняться от неё. Ибо если Господь, Который всесильной Своей властью всё мог делать, уклонялся до времени от напасти, то тем более нам, немощным, надо это делать. Мужественному и великодушному сердцу свойственно не вдаваться в напасть, но пришедшую напасть терпеть, и не унывать в ней, и не ослабевать.

Думай и веруй так неизменно, что Он твой Бог, Творец, Господь, Царь и Промыслитель, хотя и всех Он есть Бог, и хотя всем одинаково повелевает уклоняться от зла и творить благое, (ты так живи) как будто повеление это тебя одного касалось. Тогда с помощью Его родится в тебе новое движение и новый дух. И чем чаще в этом размышлении и поучении упражняться будешь, день ото дня большее усердие к богопочитанию и благочестию внутри себя почувствуешь. Но везде нужна молитва. Ибо мы без Бога и размышлять о Боге не можем, как надлежит.

Как зимой не распознаем, какой цвет и плод в какой траве и дереве имеется, но весна все то показывает, так ныне не можем познать, что у кого внутри, в сердце и душе кроется – добро или зло, благочестие или нечестие – и часто доброго злым, и злого добрым считаем; но в воскресение все ясно откроется.