Цитаты свт. Василия Великого (785)

Апостол же приглашает всегда радоваться не всякого, но того, кто […] не живёт уже во плоти, но имеет живущего в себе Христа; потому что общение с высочайшим из благ никак не допускает сочувствия с тем, что беспокоит плоть.

Загляни в гробы: возможешь ли различить, кто слуга и кто господин, кто бедный и кто богатый? Отличи[…] узника от царя, крепкого от немощного, благообразного от безобразного. Поэтому, помня свою природу, никогда не превознесешься.

Как борцов поднятые во время подвигов труды ведут к венцам, так и христиан испытание в искушениях ведёт к совершенству, если Господни о нас распоряжения принимаем с надлежащим терпением и со всяким благодарением.

Подражай небесному Жениху, низлагай восстания невидимых врагов, воюй с началами и властями (Еф.6:12), изгоняя их сперва из своей души, чтобы не имели в тебе никакой части, а потом из сердца тех, которые прибегают к тебе, поставляют тебя вождем и защитником охраняемых словом твоим.

Ибо тайны спасения повергать пред всяким без разбора и принимать одинаково всех, даже не имеющих ни чистой жизни, ни разума испытанного и точного, походит на то же, что и в нечистый сосуд вливать многоценное миро. Посему начало премудрости страх Господень (Притч.1:7).

Кротость есть величайшая из добродетелей, потому причислена и к блаженствам. Ибо сказано: Блажени кротцыи: яко тии наследят землю (Мф.5:5).
Земля сия, небесный Иерусалим, не бывает добычею состязующихся, но предоставлена в наследие долготерпеливым и кротким.

…И заботящимся о кротости прилично благовременное негодование… Поэтому и кроткому можно разгорячаться с разумом, не повреждая в себе совершенства кротости. Оставаться же неподвижным или не показывать негодования, когда должно, есть признак недеятельной природы, а не кротости.

Какая польза, если, воздерживаясь от яств, пожираешь глазами похоть любодеяния или ушами охотно выслушиваешь суетные и диавольские речи? Нет пользы воздерживаться от снедей, но не воздерживаться от кичения, высокоумия, суетной славы и всякой страсти.

Прав сердцем тот, чей рассудок не допускает ни излишества, ни недостатка в добродетели, но держится средины. Кто от мужества уклонился в недостаток, тот совращается в робость, а кто простерся в излишество, тот переходит в дерзость.

Воздержанием же называем, конечно, не совершенное удержание себя от пищи (это будет насильственным разрушением жизни), но удержание себя от сластей, предприемлемое при низложении плотского мудрования с благочестивою целью.

Нужно также преодолевать и чрево, потому что приучение чрева есть обуздание страстей, а обуздание страстей безмятежность и тишина души, душевная же тишина — самый производительный источник добродетелей.

…Воздержание есть истребление греха, отчуждение от страстей, умерщвление тела даже до самых естественных ощущений и пожеланий – начало духовной жизни, податель вечных благ, уничтожающий в себе жало сластолюбия, потому что великая приманка к злу есть сластолюбие, ради которого всего более мы, люди, падки ко греху, которым всякая душа, как удою, увлекается в смерть

Кто выше всякой страсти, не дозволяет себе никакого раздражения, производимого удовольствием, но твёрдо и неослабно избегает всякого вредного наслаждения, тот совершенный воздержник, и такой человек, как очевидно, свободен от всякого греха.