Сердце (191)

Бог может быть только в чистом сердце, место надо приготовить для Него. Как это сделать? – Очищать себя от страстей и молиться. Тогда сердце наше будет храмом – домом Божиим, мы будем видеть тогда попечение Божие о нас и будем непрестанно славословить Его.

Сердце, непрестанно хранимое, которому не попускают принимать виды, образы и мечтания темных и лукавых духов, обыкновенно рождает из себя помыслы световидные.

Сердце человеческое похоже на гирю часовую и на руль корабельный. Облегчи или утяжели гирю, тотчас изменится движение всех колес часовых, и стрелки часов перестанут быть верными указателями времени. Подвинь направо или налево руль, тотчас изменится движение корабля, и он сойдет с того направления, которого держался прежде. Так, когда сердце приходит в смятение, все внутреннее наше приходит в беспорядочное движение и самый ум теряет правость умствования своего.

Иметь чистое сердце означает не только не быть тревожимым какой-либо страстью, но и не помышлять ни о чем злом или житейском, даже если бы и хотел, а иметь в самом себе одну память о Боге с неудержимой любовью. Ибо в чистом свете глаз чисто видит Бога, когда ничто другое не препятствует созерцанию.

Пока сердце пребывает в добре, дотоле и Бог в нем пребывает, дотоле оно служит источником жизни; потому что от него исходит доброе. Но как скоро уклоняется от Бога и делает беззакония — становится оно источником смерти, потому что из него исходит злое. Сердце — Божия обитель; потому имеет нужду в охранении, чтобы не вошло в него злое, и Бог не удалялся из него.

Сколько всего Иерусалимов? […] Один старый, в Палестине, другой Новый, близ Москвы, а третий какой? Горний Иерусалим, на небе, а еще четвертый есть – тот в сердце. Вот этот-то и надо отыскать; и в него отправиться. Бог благословит и вас, и всех других!

Следи за движением своего сердца и низлагай возникающие страсти, а особенно гордости, гнева, ярости, зазрения и осуждения ближних. Что нам плакать о чужих мертвецах, когда свой мертвец лежит перед нами – умерщвленная грехами душа наша.

Что есть в сердце лучшего, того мы без надобности обнаруживать не должны, ибо тогда только собранное может быть в безопасности от видимых и невидимых врагов, когда оно как сокровище хранится во внутренности сердца. Не всем открывай тайны сердца своего.

Сердце есть пространная нива, заросшая тернием и волчцами страстей. Как на ней сеять благие семена? Они пропадают и не приносят плода; посему и надобно на всяк день, хотя понемногу, исторгать терние страстей, не попущая им происходить в действие.

Для того чтобы сердце наше было готово и способно к принятию зова Божия, необходимо его очистить от всякого зла, чтобы не было в нем никакой злобы, никакого пристрастия к чему-либо, тем более к чему-либо греховному.

Не должно без нужды другому открывать сердца своего; из тысячи можно найти только одного, который сохранил бы твою тайну. Когда мы сами не сохраняем ее в себе, то как можем надеяться, что она может быть сохранена другим.

Сердце твое – святой жертвенник: может ли водворяться в тебе нечистая похотливость? В тебе священнодействует Дух Святый: должны ли иметь в тебе место грехи и благоухание должен ли заменять смрад нечистой похоти? […] Да не водворяется в тебе нечистая похоть к поруганию святого жертвенника.

Как черта делается кривою, когда прямое направление преломляется то в выпуклое, то в вогнутое; так и сердце делается строптивым, когда его то возвышает высокомерие, то унижают скорби и тесноты.

Какое направление примут силы сердца, в такое направление устремляются силы тела, и преобразуется влечение тела, сообразно влечению сердца, из плотского и скотоподобного в духовное, святое, ангелоподобное.

В сердце осаждается все, что входит в душу совне и что вырабатывается ее мыслительною и деятельною стороною. Через сердце же проходит и то все, что обнаруживается душою вовне.

В сердце есть какая-то беспредельная глубина; есть там и пиршественные горницы, и опочивальни, и двери, […] и выходы; есть там рабочая храмина дел правды и неправды; есть там смерть, есть там и жизнь.

Кто со всем рачением хранит чистоту сердца, тот наставником в ней будет иметь законоположника ее — Христа, Который таинственно будет изрекать ему волю Свою.

Может быть, скажешь мне, что стыдно иметь нечистое лицо? Знай же, что нечистота ног и лица твоего при чистом сердце светлее солнца сияет перед Богом и перед святыми Силами.

Когда очистится кто от страстей, пусть дает волю сердцу; но пока страсти в силе, давать волю сердцу – значит явно обречь себя на всякие неверные шаги.

Когда сердце вкусит сладость духовную, тогда только оно может отторгнуться от услаждения плотскою сладостию, без наслаждения оно быть не может.

Старайтесь тщательно очищать сердца свои от всего, Богу неугодного, откровенной исповедью, Иисусовой молитвой и исполнением заповедей Божиих.

Сердце тогда только кипит, будучи возжигаемо огнем Божественным, когда в нем есть вода живая; когда же сия выльется, то оно хладеет, и человек замерзает.

Будучи страстными, мы отнюдь не должны веровать своему сердцу; ибо кривое правило и прямое кривит.

Когда человек приимет что-либо Божественное, то радуется в сердце, а когда диавольское, то смущается.

Кто есть чистый сердцем? — Кто не знает за собой презрения к заповеди Божией или недостаточного, или небрежного исполнения оной.

Кто засмотрится в сердце свое, тот забудет, что на земле находятся грешники, кроме его одного.

Сердце твое […] создано Богом для того одного, чтобы оно любило Его единого и служило Ему обителию.

В человеке, когда сердце погибло, тщетно уже здоровье остального тела.

Сердце правое свободно от различия вещей, и безопасно плавает в корабле незлобия.

Охлаждение […] сердца много имеет причин. Главные из них самодовольство и самомнение.

Когда растлено сердце, то что пользы в остальном теле? Когда в растениях и деревьях увидим сердцевину изъеденной, мы уже ни во что ставим остальную часть: так и в человеке, когда сердце погибло, тщетно уже здоровье остального тела.

Сердце жестокое и немилосердное никогда не очистится.

Пространство сердца есть упование на Бога, а теснота его — забота житейская.

Это поистине дело сокрушенного сердца, когда мы не сердимся и не раздражаемся на оскорбителей, а даже и оправдываемся.

Поношение человеческое причиняет скорбь сердцу, но бывает причиною чистоты для того, кто его переносит.

Когда сердце какою-либо сластию подвигнется с места трудолюбия, тогда оно, подобно тяжелому камню, катящемуся вниз, бывает неудободержимо.

Сердце, падшее с высоты небесных мыслей, бесы делают привязанным к вещам земным. А когда пренебрежет оно тленным, тогда приимет нетленное.

Пока духовная в сердце теплота не сделается постоянным его состоянием, дотоле она приходит и отходит. Приходит или сама собой, как гость небесный, или бывает плодом духовных упражнений: чтения, размышления, молитвы, актов самоотвержения и добродеяния. Отходит, когда внимание отклонится от предметов духовных, а за ним и сердце вкусит и усладится чем недуховным.

Духовная в сердце теплота есть плод чувства к Богу и всему Божественному. Зарождение ее современно обращению к Богу в покаянии. Во время покаянных трудов над очищением сердца она все более и более усиливается и из прерывающейся, или по временам посещающей сердце постепенно переходит в непрерывную, пока станет наконец состоянием сердца.

Как возгревали в себе дух молитвенный и утверждались в молитве подвижники, отцы и учители наши? Главное, чего они искали, состояло в том, чтобы сердце горело к одному Господу беспрестанно. Бог требует сердца, потому что в нем исходище жизни. Где сердце, там сознание, внимание и ум, там вся душа.