Цитаты о молитве (262)

Будь умерен во всех религиозных делах, ибо и добродетель в меру, соответственно силам, обстоятельствам времени, места, трудам предшествовавшим, есть благоразумие. Хорошо, например, молиться от чистого сердца, но коль скоро нет соответствия молитвы с силами (энергию), различными обстоятельствами, местом и временем, с предшествовавшим трудом, то она уже будет не добродетель.

Во время молитв домашних и общественных против лукавства диавольского и рассеяния мыслей, напоминай себе о простоте истины и говори себе: просто, то есть я верую во все, просимое в простоте сердца, и прошу всего просто, а твое, враже мой, лукавство, твои хулы, мерзости, мечты, – отвергаю.

Как после недостойного причащения, так и после недостойной, холодной молитвы бывает одинаково худо на душе. Это значит, что Господь не входит в наше сердце, оскорбляемый нашим сердечным неверием и холодностью, и попускает в сердце нашем возгнездиться духам злым, дабы дать нам почувствовать разницу между своим и их игом.

Господь-то, Отец-то наш небесный знает прежде прошения нашего, чего мы требуем (Мф. 6: 8), в чем нуждаемся, да мы-то не знаем Его, как бы следовало, суете-то мирской мы очень преданы, а не Отцу небесному; вот Он по премудрости и милосердию Своему и обращает нужды наши в предлог к обращению нас к нему.

Если хочешь исправить кого от недостатков, не думай исправить его одними своими средствами: сами мы больше портим дело своими собственными страстями, например, гордостью и происходящей оттуда раздражительностью: но «возверзи печаль на Господа» (Пс. 54: 23) и помолись Ему, испытующему наши «сердца и утробы» (Пс. 7: 10), от всего сердца, чтобы Он сам просветил ум и сердце человека…

Не ленись молиться усердно о других, по прошению их или сам собою и вместе с ними – сам получишь милость от Бога – благодать Божию в сердце, услаждающую и укрепляющую тебя в вере и любви к Богу и ближнему.

Слово Бога все равно, что Сам Бог. Потому несомненно веруй всякому слову Господа; слово Бога – дело; и твое слово должно быть делом; потому, давши слово, непременно его исполни; потому и на молитве слова наши должны быть делом и истиною, а не ложью, не притворством, не лестью. Так и во всей жизни.

Бывает, что когда стоим на молитве, встречается дело благотворения, не допускающее промедления. В таком случае надо предпочесть дело любви. Ибо любовь больше молитвы, так как молитва есть добродетель частная, а любовь объемлет все добродетели.

За дверьми остаются те молитвы, которые, возносясь к Богу, не имеют при себе любви, потому что одна любовь отверзает двери молитве. Что соль для жертв твоих, то любовь для молитв твоих. Если пренебрежешь этим и не принесешь этих дополнений, то и жертва не будет принята, и молитва не будет услышана.

Не только входя в церковь, но и в другие часы не оставляй попечения об этом; напротив, работаешь ли, спишь ли, или находишься в дороге, или ешь, или пьешь, или лежишь – не прерывай молитвы, ибо не знаешь, когда придет требующий души твоей.

Молитва – это духовная пища. Как телесная пища оказывается почти безвкусной, когда мы употребляем ее очень спешно, так и духовная пища теряет свой вкус для нашей души, когда мы произносим слова молитвы очень спешно, с намерением скорее кончить, даже отзывает горечью в нашем сердце.

Молитвы домашние суть как бы введение, приготовление к молитве общественной, церковной. Поэтому, кто не привык молиться дома, тот редко может молиться усердно и в церкви. Свидетель этому – опыт. Каждый может проверить это на себе.

Когда молишься, непременно старайся вперять ум свой в Бога, и без этого не молись. Иначе молитва твоя и для тебя будет тяжела и для Бога – противна: ты будешь только торопиться, чтобы скорее окончить, будешь совершать ее поневоле.

Кого мы любим, с тем, обыкновенно, не можем досыта наговориться. Отсюда прямое заключение: кто любит Бога, тот любит беседовать с Ним в молитве; и напротив, кто не любит Его, тот очень ленив на молитву. Это заключение совершенно справедливо.

Скажешь, для чего просить у Бога? Для твоей пользы, чтобы ты знал, от кого всегда все получаешь. А лживое непостоянное сердце наше всегда готово твердить нам, что мы все имеем от себя, от своего благоприобретения, от своих сил.

После внимательной молитвы, когда нам даруется обильное умиление, всегда случается какое-либо смущение или искушение. От смущения должно храниться, т.е. отвергать его, когда оно придет, а тому, что оно приходит, не должно удивляться.

Меньше, да от сердца – лучше. Разбойника спасли несколько искренних слов; мытаря тоже. Всегда надо помнить, что молиться надо духом и истиною; молиться языком или телом без души, притворно – богопротивно.

Нужно такое настроение веры иметь во время молитвы, чтобы и на одну минуту не было в сердце тайного сомнения или тайной мысли, будто Бог нас не слушает, но чтоб во все продолжение молитвы душа представляла себе Бога пред собою и беседовала с Ним, как с Царем.

Точно знай, что все то мертво и непотребно в нас, чего Сам Бог не производит. Поэтому должно усердно молиться и просить Бога, чтобы Он Сам действовал в нас и оживлял нас духовно. Потому и велено просить, искать и стучаться.

Молиться должно: во всякое время (Еф. 6: 18), всегда (Лк. 18: 1), непрестанно (1Фес. 5: 17). Молиться же всегда и непрестанно означает не то, чтобы всегда читать написанные псалмы или молитвы и класть поклоны, – это невозможно, ибо любому христианину надобно дело, согласно званию своему делать, […] но значит то, чтобы часто, во всяком начинании и деле, ум, сердце и воздыхание к Богу возводить и просить тем у Него милости, помощи и защиты.

Молиться должно не только самому за себя, но: друг за друга. Ибо все верные, по всему миру рассеянные, это одно духовное тело, одну преблагословенную Главу имеющие – Христа, и одним Духом Божиим просвещаемые и наставляемые (Рим. 12: 5; 1Кор. 10:17; 12:12–13, 20, 27).

Голос внешний и слово должно быть согласно с внутренним помышлением; и слово не что иное, как извещение внутреннего состояния. Бог же проницает сердце наше, и смотрит на сердце (1Пар. 28: 9; 1Цар. 16: 7), а не на слова. Следовательно, слова, если нет согласия с сердцем, – ничто. Это тогда бывает, когда одно говорит язык, другое помышляет ум.