Цитаты о монашестве (525)

Касательно игуменства, […] положись на волю Божию и веруй, что Господь никому не посылает искушений выше сил и если кого определяет на какое-либо служение, то в то же время готов бывает подавать и Свою всесильную помощь обращающимся к Нему с верой и усердием.

Вступающий в иноческую жизнь должен отдаться всецело воле и водительству Божию, заблаговременно приготовиться к терпению всех скорбей, какие будет угодно Промыслу Всевышнего попустить Своему рабу во время его земного странствования.

Пишешь, что тебе мать игумения сказала: «Ты сама не знаешь, к чему тебя соблюдает Господь или Промысл Божий». И не нужно испытывать, а предаваться во всем воле Божией, – как Господу угодно будет, так о нас и да устроит.

Плакать <о душе> значит не то только, чтобы облечься во вретище, заключиться в келье и сидеть в темноте, но постоянно памятовать о своих грехах и мучить совесть этими помыслами, непрестанно измерять то пространство пути, на какое мы отстоим от Царства Небесного.

Козни врага обращаются в пользу тщаливому* подвижнику: видя непрестанно близ себя убийцу […] беспомощный, бессильный, нищий духом инок непрестанно вопиет с плачем к Всесильному Богу о помощи и получает ее.

*Тщаливый — прилежный, тщательный

Надо всё делать с благоговением. Иноку надо иметь и голос тихий, и поступь скромную. […] И дома между собой надо со страхом Божиим говорить и всё делать. Слово каждое надо обдумать и со страхом Божиим произносить.

Как одежду очищают от пыли – прежде потрясут, потом палочкой поколотят, – так и ты старайся очистить свою душу, не только пылью запылённую, но, кажется, и грязью залеплена. Грязь помнут, и ты себя терпением помни, воздержанием, как палочкой, поколоти, а смирением потряси, и оденься в него – вот тогда будешь инокиня не по одёжке только, а по духу Христову.

Монашество есть блаженство, какое только возможно для человека на земле, выше этого блаженства нет ничего. И это потому, что монашество даёт ключ ко внутренней жизни. Блаженство внутри нас, надо только открыть его. Полное блаженство на небе, в будущей жизни, но нижняя степень его уже на земле. В той жизни оно только продолжается.

Однажды авва Марк упрекнул св[ятого] пустынника Арсения: «По какой причине убегаешь ты из нашей среды, [уклоняясь] от бесед с нами?» Арсений ответил: «Знает Бог, что я вас люблю, однако не могу быть и с Богом, и с людьми. На небе тысячи и тысячи тысяч имеют одну волю, а у людей воли многие и разные. Поэтому не могу я оставить Бога и быть с людьми».

Бдение есть погашение плотских разжжений, избавление от сновидений, исполнение очей слезами, умягчение сердца, хранение помыслов, лучшее горнило для сварения принятой пищи, укрощение злых духов, обуздание языка, прогнание мечтаний.

*О слезах писала ты: можно ли давать волю слезам и плакать досыта? – Это в келье надо больше делать, прочти в «Лествице» Степень 7-ю и увидишь, с какой стороны они приходят. У преподобного Варсануфия в ответах 39 и 45 тоже говорится об осторожности в умилительных чувствах. – Богатые люди хранят сокровища в заклепах**, так и мы должны свои хранить и иметь осторожность.

*наставление адресовано монашествующей

**заклеп — запор у ворот

прп. Иларион Оптинский (Пономарёв) • Все цитаты автора • Источник

Ослушание и непослушание – такой грех, который и мученичеством не заглаждается. Вероятно, сама читала, как один монах не послушал своего отца, ушел от него, и впал в руки мучителей, и получил мученическую смерть; мощи его, как мученика, христианами поставлены были в церкви. Когда диакон возглашал: «Оглашеннии изыдите», – мощи сами выходили из церкви, пока не призван был его старец и не простил его.

Если у тебя здоровье слабое, то тебя и не пошлют на скотный. А если пошлют, тоже отказываться не надо. В монастыре всякое послушание надо нести с усердием. Труднее послушание – больше награды получишь от Господа, только делай да не ропщи. А в мир уходить – это большой грех.

Если кто живет единодушно с отцом или братом: тот должен хранить совесть по отношению к ним и не входить в общение с кем-либо посторонним по какому-либо предмету. Во всем он должен пребывать в общении единственно с теми, с кем живет. В этом мир и повиновение.

Всякого рода подвиги надо так нести, чтобы про них в монастыре никто не знал. Как только узнают о чем, это уже дурно. Не подумайте, что спрятанность <чтобы не видели и не знали> не строго необходима. Нет, строго-настрого. Подвиг, о котором звонят,– пустой, гроша не стоит.

Как рыбы, попадая на сушу, умирают, так и монахи, пребывая вне кельи с мирскими людьми, утрачивают способность к безмолвной жизни. Как рыбы стремятся в море, так и нам должно стремиться в свои кельи, чтобы не забыть о внутреннем делании, замедляя вне их.

Не смущайся своим нездоровьем и своими тесными обстоятельствами. Таков путь иноческой жизни для всех желающих и ищущих душевного спасения. Святой Иоанн Лествичник говорит, что если монаха постигают скорби и болезни, то это верный признак, что для него в этом месте большая душевная польза. Поэтому невидимые враги наши через помыслы и стараются вытеснить такого человека с занимаемого им места.

Замечание – очень важное! Апостол воспрещает мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати (Рим.12:3). Нарушение этого завещания непременно вводит в заблуждение и в заблуждения в высокоумие и самомнение, в область демонов и в подчинение им. По этой причине для монаха часто бывает очень полезным отречение от знания, несущественно нужного для спасения, льстящего более одной любознательности, сводящего с тесного пути смиренномудрия на широкий путь высокомудрия.

Монастырская жизнь есть борьба непрерывная со всезлобным врагом – диаволом. Мы падаем и восстаем, побеждаемы и побеждаем, по мере нашего устроения – гордого или смиренного, а Господь Подвигоположник, видя нас изнемогающими, поддерживает, укрепляет и восставляет, на раны падших возливает вино и елей, врачует их скорбями и болезнями и приводит ко благому концу.

Знай, что ты, живя в монастыре, находишься на поприще брани как духовный воин, и раны приемлешь, и венцов сподобляешься, а удаляясь с этого поприща, уже не имеешь и брани, и мнишь иметь спокойствие, но ложно, ибо оно скоро может превратиться в свирепую бурю.