Цитаты о монашестве (500)

В последние времена тесный путь оставится почти всеми, почти все пойдут по широкому. Из этого не следует, что широкий потеряет свойство вводить в пагубу, что тесный сделается излишним, ненужным для спасения. Желающий спастись непременно должен держаться тесного пути, положительно завещанного Спасителем.

Как невозможно выучиться грамоте или ремеслу, просто заплатив деньги, так невозможно стать монахом без прилежания и постоянного терпения. Поэтому, брат, будь начеку, как хороший воин, и не небреги о данном тебе даре, а не то после будешь наказан вдвойне.

Жизнь нашу надобно сберегать, как вино. Не как случится должна проходить она, не смеху надобно посвящать ее, не многословию, хотя бы и невинному, не частым изворотам, хотя бы и не хитрым, не рассматриванию различных вещей, хотя бы и не напоминающих об удовольствии, не многолюдству, хотя бы упрашивали окружающие. Ибо кто предан сему, тот, хотя не потерпит вреда, однако же не насладится и выгодами.

Много найдется таких, скорбящих, не за мантию, но и за рясофор*; это происходит от честолюбия, – а им кажется, что от искания спасения; спасение состоит во смирении, а оного нет, – то и скорбят за внешнее одеяние, доставляющее честь.

*Рясофор — это монах первой, низшей степени пострижения, готовящийся к принятию малой схимы

Монашеская жизнь есть путь; цель пути – достижение покоя. На этом пути, на пути добродетелей, встречаются падения, встречаются враги, встречаются перемены; на нем бывают и обилие и умаление, и плоды и бесплодие, и печаль и радость, и болезненное сетование сердца и спокойствие сердца, и успех и утраты.

прп. авва Исайя (Скитский), отшельник • Все цитаты автора • Источник

Все духовные цветы и плоды возросли в тех душах, которые, в удалении от знакомства вне и внутри монастыря, возделали себя чтением Писания и святых Отцов, при вере и молитве, одушевленной смиренным, но могущественным покаянием. Где не было этого возделания, там – бесплодие.

Брат попросил наставления у аввы Пимена. Старец сказал ему: «Доколе котел разогрет горящим под ним огнем – дотоле не дерзает прикасаться к нему ни муха, ни какое другое насекомое. Когда же котел остынет – тогда свободно садятся на него все гады. Подобное этому совершается и с иноком: доколе инок пребывает в духовном делании – дотоле враг не находит возможности победить его».

Ничто, никакое искушение, нанесенное людьми и духами, возникшее из падшего естества, не должно смутить его (монаха) Источником непоколебимости и силы да будет вера в Бога, Которому мы предались в служение. Который — всемогущ.

У святых отцов встретишь много предостережений. Ко всем им поводы даны опытами неправильного действования. Чтоб избежать сих неправильностей, имей советника — отца духовного, или собеседника — брата единомысленного, и поверяй им все случающееся при таком труде твоем. Сам же всегда действуй в наибольшей простоте, в великом смирении и неприсвоении себе успеха.

Для новоначального искание места сердечного, то есть искание открыть в себе безвременно и преждевременно явственное действие благодати, есть начинание самое ошибочное, извращающее порядок, систему науки. Такое начинание – начинание гордостное, безумное! Столько же не соответствует новоначальному употребление механизмов, предложенных святыми отцами для преуспевших иноков, для безмолвников.

Кто-то, когда-то сказал: сделай, чтоб мысли твои не заходили за стены монастыря, и скоро обрящешь сладкий покой монастырскаго уединения. Это блаженнейшая часть Марии – устроиться так, чтоб и в мысли ничего не было, кроме церкви и келлии. Куда как хорошо! – Я думаю, что блаженство этого состояния и описать нельзя.

Цель всякого монаха и совершенство сердца состоит в постоянстве молитвы и, насколько возможно для бренного человека, в невозмущаемом спокойствии ума и всегдашней чистоте его. Для достижения этого нужны: неослабевающий телесный труд и сокрушение духа, так чтобы между тем и другим находилась тесная, взаимная связь.

Меня старец мой учил сначала приучиться мыслями за келлию не выходить; а в келлии что?! – молитва, чтение, богомыслие, рукоделие. Потом, говорит, не пускай их за пределы тела, занимая себя тем, что внутри происходит. Наконец, укройся, говорит, в сердце, и сиди там один с Господом, отгоняя всякие мысли, как мух и комаров.

Касательно игуменства, […] положись на волю Божию и веруй, что Господь никому не посылает искушений выше сил и если кого определяет на какое-либо служение, то в то же время готов бывает подавать и Свою всесильную помощь обращающимся к Нему с верой и усердием.

Вступающий в иноческую жизнь должен отдаться всецело воле и водительству Божию, заблаговременно приготовиться к терпению всех скорбей, какие будет угодно Промыслу Всевышнего попустить Своему рабу во время его земного странствования.

Пишешь, что тебе мать игумения сказала: «Ты сама не знаешь, к чему тебя соблюдает Господь или Промысл Божий». И не нужно испытывать, а предаваться во всем воле Божией, – как Господу угодно будет, так о нас и да устроит.

Плакать (о душе) значит не то только, чтобы облечься во вретище, заключиться в келье и сидеть в темноте, но постоянно памятовать о своих грехах и мучить совесть этими помыслами, непрестанно измерять то пространство пути, на какое мы отстоим от Царства Небесного.

Козни врага обращаются в пользу тщаливому* подвижнику: видя непрестанно близ себя убийцу […] беспомощный, бессильный, нищий духом инок непрестанно вопиет с плачем к Всесильному Богу о помощи и получает ее.

*Тщаливый — прилежный, тщательный

Надо всё делать с благоговением. Иноку надо иметь и голос тихий, и поступь скромную. […] И дома между собой надо со страхом Божиим говорить и всё делать. Слово каждое надо обдумать и со страхом Божиим произносить.

Как одежду очищают от пыли, прежде потрясут достаточно, потом палочкой поколотят, так и ты старайся очистить свою душу, не только пылью запыленную, но, кажется, и грязью залеплена. Грязь помнут, и ты себя терпением помни, воздержанием как палочкой поколоти, а смирением потряси, и оденься в него – вот тогда будешь инокиня не по одежке только, а по духу Христову.

Монашество есть блаженство, какое только возможно для человека на земле, выше этого блаженства нет ничего. И это потому, что монашество даёт ключ ко внутренней жизни. Блаженство внутри нас, надо только открыть его. Полное блаженство на небе, в будущей жизни, но нижняя степень его уже на земле. В той жизни оно только продолжается.

Однажды авва Марк упрекнул св[ятого] пустынника Арсения: «По какой причине убегаешь ты из нашей среды, [уклоняясь] от бесед с нами?» Арсений ответил: «Знает Бог, что я вас люблю, однако не могу быть и с Богом, и с людьми. На небе тысячи и тысячи тысяч имеют одну волю, а у людей воли многие и разные. Поэтому не могу я оставить Бога и быть с людьми».

Бдение есть погашение плотских разжжений, избавление от сновидений, исполнение очей слезами, умягчение сердца, хранение помыслов, лучшее горнило для сварения принятой пищи, укрощение злых духов, обуздание языка, прогнание мечтаний.