Цитаты о монашестве (525)

Помни сказанное в старчестве: «Сиди в келье твоей, и келья твоя тебя всему научит». Это тебе тем более прилично, что заботишься о внутреннем монашестве, так как ко внешнему не совсем способна по слабому телосложению и нежному воспитанию. И Господь более взирает на сердце, нежели на лицо или внешнее делание человека, хотя от здоровых телесно и это требуется. Впрочем, и слабым здоровьем, но понуждающимся по евангельскому слову и внешнее делание большую приносит пользу, если безропотно проходит оное.

Говоришь, что иначе живешь в монастыре и ничего хорошего из своей жизни не видишь. А если бы ты видела хорошую свою жизнь, то возгордилась бы и еще больше прогневала Бога. Надо делать хорошее, но не видеть этого и не думать, а считать себя последней всех. Вот это будет Богу благоугоднее.

Если ходят сестры и спрашивают что, то не надо отказывать в должном и полезном совете. Но больше внушай им, чтобы имели послушание, смирение и отречение своей воли. А без этих добродетелей никак не спасутся. Много молиться или больше других поститься никак не советуй, но чтобы себя держали, как и все. От самочиния и от неумеренных подвигов только смущение и вред происходит, а не польза. К себе не зови для совета и наставления, а если кто спрашивает, то не отказывай.

В обращении с сестрами, просящими совета, да вразумит тебя Господь. Главное, надо у Господа просить слова на пользу их и мысленно прежде помолиться об этом. Больше к смирению и к послушанию склоняй их, и к терпению. Поступаешь правильно. А если какая и не успокоится, что делать, – после одумается. Если сама ничего не исправляешь, а учишь других, то тем больше надо в смирение приходить. А сбрасывать с себя этот крест не должно. За одну малую ( Мф. 18: 10) получишь великую награду от Господа.

У художников в душе есть всегда жилка аскетизма, и чем выше художник, тем ярче горит в нем огонек религиозного мистицизма.
Пушкин был аскет в душе и стремился в монастырь, что и выразил в своем стихотворении «К жене». И той обителью, куда стремился он, был Псково-Печерский монастырь.

Пишешь: «Тяжело делать замечания сестрам в церкви». – Но если тебе это дело поручено м. игуменьей, то должно делать замечание с самоукорением. А если не поручено, то и не следовало бы тебе самой входить в это дело. В других монастырях для наблюдения за порядком в церкви поставляются благочинные. Пусть они и смотрят, а ты о себе заботься.

Монаху должно прежде всего стяжать жизнь нестяжательную, телесное уединение, благоприличную наружность, голос умеренный и слово благочинное; пищу и питие принимать бесшумно и сдержанно; при старших молчать, мудрых слушать, к равным иметь любовь, низшим подавать исполненный любви совет.

Еще вы, вступая в обитель, не думайте, что уже и найдете скоро покой; нет, это невозможно без понесения многих скорбей, лишений, уничижений и прочего, ибо страсти ваши те же, с вами и сюда придут, да еще и больше откроются вам, они-то и причиной наших скорбей, а не люди, как мы часто, думая, ошибаемся.

В последние времена тесный путь оставят почти все, почти все пойдут по широкому. Из этого не следует, что широкий потеряет свойство вводить в пагубу*, что тесный сделается излишним, ненужным для спасения. Желающий спастись непременно должен держаться тесного пути, завещанного Спасителем.

*Пагуба — погибель

Как невозможно выучиться грамоте или ремеслу, просто заплатив деньги, так невозможно стать монахом без прилежания и постоянного терпения. Поэтому, брат, будь начеку, как хороший воин, и не небреги о данном тебе даре, а не то после будешь наказан вдвойне.

В обители будут спасаться девы и вообще лица женского пола, желающие уневестить души свои Христу; хотя по немощи человеческой живут и будут тут жить с некоторыми ошибками. Святой апостол Павел пишет: для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом (1Кор. 1: 29). И в Ветхом Писании сказано: Несть человека, иже поживет и не согрешит (Еккл. 7: 20). Наконец, часто повторяется многими и русская пословица: «Ошибка в фальшь не ставится».

Жизнь нашу надобно сберегать, как вино. Не как случится должна проходить она, не смеху надобно посвящать ее, не многословию, хотя бы и невинному, не частым изворотам, хотя бы и не хитрым, не рассматриванию различных вещей, хотя бы и не напоминающих об удовольствии, не многолюдству, хотя бы упрашивали окружающие. Ибо кто предан сему, тот, хотя не потерпит вреда, однако же не насладится и выгодами.

Много найдется таких, скорбящих, не за мантию, но и за рясофор*; это происходит от честолюбия, – а им кажется, что от искания спасения; спасение состоит во смирении, а оного нет, – то и скорбят за внешнее одеяние, доставляющее честь.

*Рясофор — это монах первой, низшей степени пострижения, готовящийся к принятию малой схимы

Монашеская жизнь есть путь; цель пути – достижение покоя. На этом […] пути добродетелей, бывают падения, бывают враги, бывают перемены […]. Но бесстрастие чуждо всего упомянутого. Оно не имеет никакого недостатка. Оно в Боге, и Бог в нем. […] Оно есть то тело, которое восприял на себя Господь Иисус; оно — та любовь, которую преподал Господь Иисус.

Брат вопросил старца: «Что делать мне? Многие помышлений беспокоят меня, и я не знаю, каким образом отразить их». Старец отвечал: «Не борись против всех помыслов, но против одного: потому что все помышления у каждого монаха имеют одну какую-либо главу. Необходимо рассмотреть, в чем состоит эта глава, и бороться против нее: тогда подавятся и остальные, зависящие от нее помышления».

Брат сказал некоторому старцу: «Никакой брани не вижу в моем сердце». Старец на это: «Ты подобен четверовратной храмине; всякий, хотящий войти в тебя, входит, откуда бы он ни пришел, и всякий, хотящий выйти, выходит, куда хочет, а ты не понимаешь, что делается в тебе. Если бы твои двери затворялись и запирались, и ты не позволил бы посредством их входить в тебя помышлениям греховным: тогда бы ты увидел стоящих вне и борющихся с тобою»

Все духовные цветы и плоды возросли в тех душах, которые в удалении от знакомств вне и внутри монастыря возделали себя чтением Писания и святых Отцов, при вере и молитве, одушевленной смиренным, но могущественным покаянием. Где не было этого возделания, там — бесплодие

Брат попросил наставления у аввы Пимена. Старец сказал ему: «Доколе котел разогрет горящим под ним огнем – дотоле не дерзает прикасаться к нему ни муха, ни какое другое насекомое. Когда же котел остынет – тогда свободно садятся на него все гады. Подобное этому совершается и с иноком: доколе инок пребывает в духовном делании – дотоле враг не находит возможности победить его».

Ничто, никакое искушение, нанесенное людьми и духами, возникшее из падшего естества, не должно смутить его (монаха) Источником непоколебимости и силы да будет вера в Бога, Которому мы предались в служение. Который — всемогущ.

У святых отцов встретишь много предостережений. Ко всем им поводы даны опытами неправильного действования. Чтоб избежать сих неправильностей, имей советника — отца духовного, или собеседника — брата единомысленного, и поверяй им все случающееся при таком труде твоем. Сам же всегда действуй в наибольшей простоте, в великом смирении и неприсвоении себе успеха.

Главное монашеское правило – быть неотлучно умом и сердцем в Боге, или непрестанно молиться; для подогревания этого подвига положены определенные молитвословия – круг дневных служб, которые совершаются в церкви, и некоторые келейные молитвы. […] Но главное – вся сила в непрестанном чувстве к Богу, которое и пусть возгревает каждый, как умеет. Вот закон! Коль скоро чувство это есть, то все правила им одним заменяются; а коль скоро его нет, то его никакие читательные труды заменить не могут.

Для новоначального искание места сердечного, то есть искание открыть в себе безвременно и преждевременно явственное действие благодати, есть начинание самое ошибочное, извращающее порядок, систему науки. Такое начинание – начинание гордостное, безумное! Столько же не соответствует новоначальному употребление механизмов, предложенных святыми отцами для преуспевших иноков, для безмолвников.

Кто-то, когда-то сказал: сделай, чтоб мысли твои не заходили за стены монастыря, и скоро обрящешь сладкий покой монастырскаго уединения. Это блаженнейшая часть Марии – устроиться так, чтоб и в мысли ничего не было, кроме церкви и келлии. Куда как хорошо! – Я думаю, что блаженство этого состояния и описать нельзя.

Цель всякого монаха и совершенство сердца состоит в постоянстве молитвы и, насколько возможно для бренного человека, в невозмущаемом спокойствии ума и всегдашней чистоте его. Для достижения этого нужны: неослабевающий телесный труд и сокрушение духа, так чтобы между тем и другим находилась тесная, взаимная связь.

Брат спросил авву Пимена о том, какое делание должен иметь инок. Авва отвечал: «Авраам, когда пришел в обетованную землю, купил себе гроб и с гроба начала вступать во владение обетованной землей». Брат спросил: «Какое значение имеет гроб?» Авва отвечал: «Это место плача и рыдания»

… Меня старец мой учил сначала приучиться мыслями за келлию не выходить; а в келлии что?! – молитва, чтение, богомыслие, рукоделие. Потом, говорит, не пускай их за пределы тела, занимая себя тем, что внутри происходит. Наконец, укройся, говорит, в сердце, и сиди там один с Господом, отгоняя всякие мысли, как мух и комаров.