Сребролюбие (265)

Любостяжательным мы называем того, кто хочет присвоить чужое и не довольствуется своим, так и надмен­ным называем того, кто требует себе от ближнего больше, чем сколько ему следует, кто себя считает достойным всякой чести, а другого бесчестит.

Мы исполнены ненависти, а до этого доводит нас обольщение мира, потому что усилился в нас корень страстей, то есть сребролюбие. А вместе с любостяжательностью* невозможно быть любви.

*Любостяжание — страсть к наживе, корыстолюбие

Не найдётся в жизни ни одного худого дела, которое бы производилось не из любви к деньгам. Из этой любви – вражды, драки, войны; из неё – убийства, разбои, клеветы; из неё не только города, но и пустыни, не только страны обитаемые, но и ненаселённые дышат кровью и убийствами.

<Сребролюбие> приводит преданных ему в состояние ничем не лучшее того, в каком находятся вырабатывающие металлы (в рудниках). Как эти, будучи постоянно заключены во мраке и связаны, трудятся без пользы, так и те, сокрывшись в вертепах сребролюбия, без всякого стороннего принуждения, самопроизвольно подвергают себя мучению и налагают на себя неразрешимые узы.

Сребролюбцы боятся, чтобы когда-нибудь законным образом не вышло из дома их то, что вошло неправедно. Они трепещут за всякую малость, гневаются, раздражаются против домашних и против чужих. Попеременно овладевает ими то малодушие, то страх, то ярость, и они, как бы переходя с утеса на утес, каждодневно ожидают того, чего еще не получили. Вследствие этого они не наслаждаются и тем, что имеют…

Нет ничего беззаконнее сребролюбивого. […] Такой человек и сам себя продает, и делается общим врагом вселенной, когда скорбит, что земля не приносит золота вместо колосьев, и что вместо рудников существуют источники, вместо драгоценных камней – горы; с негодованием смотрит он на плодородие, печалится при виде общего блага, отвращается от всякого дела, чрез которое нельзя приобрести денег.

Нет ничего столько тяжелого и неприступного в вражеском ополчении, как орудие сребролюбия; потому что, хотя наилучшим образом оградятся души стройною связию других добродетелей, но тем не менее и чрез них нередко проникает это стенобитное орудие.

<Сребролюбие это> любление денег, вообще любление имущества движимого и недвижимого. Желание обогатиться. Размышление о средствах обогащения. Мечтание богатства. Опасения старости, нечаянной нищеты, болезненности, изгнания. Скупость. Корыстолюбие. Неверие Богу, неупование на его промысл. Пристрастия или болезненная излишняя любовь к разным тленным предметам, лишающая душу свободы. Увлечение суетными попечениями.

Если хотим законно подвизаться на духовном поприще, должны и этого губительного врага выгнать из наших сердец. Как не требуется большего усилия для победы над ним, так быть побежденным от него – бесчестно и бесславно.

Если бы возможно было и по смерти брать с собою деньги, то, хотя и в этом случае не имели бы они цены, […] но, по крайней мере, оказались бы чем-то таким, что могло бы принести тебе некоторую тень утешения. Если же это невозможно, но есть возможность обменять их, расточив на милостыню, […] то лучше по произволению соделаться тому, что бывает по необходимости.

Что для беснующегося нож, то и богатство для сребролюбца или даже гораздо того хуже. […] Беснующийся, схватив нож и наткнувшись на него, освобождается от бешенства, и уже не получит другого удара. Между тем сребролюбец, ежедневно получая более тяжкие раны, не только не избавляется от бешенства, но и еще более усиливает его.

Кто любит деньги, тот не только не станет любить врагов, но будет ненавидеть и друзей. Такой человек ни родства не знает, ни дружбы не помнит, ни возраста не щадит, ни друга ни одного не имеет. Он ко всем относится враждебно, и прежде всех других — к самому себе, не только потому, что губит свою душу, но и потому, что изнуряет себя бесчисленными заботами.

Как свинья, валяясь в нечистоте и грязи, утешается и услаждается, равно как и жуки, непрестанно копающиеся в навозе, — так точно и преданные сребролюбию бывают несчастнее этих животных; мерзость здесь больше и грязь зловоннее.

Сребролюбцы считаются прокаженными умом и сердцем, подобно Гиезию (4Цар. 5: 27), который, пожелав тленных денег мира сего, поражен был язвою нечистой проказы. Это служит вам очевидным примером того, что всякая душа, оскверненная страстью, поражается духовною проказою пороков, и нечистая перед Господом подвергается вечному проклятию.

Победа над сребролюбием одерживается тем, чтобы не допускать оставаться в нашем сердце искре желания какого-либо и малейшего стяжания, в той уверенности, что мы уже не в состоянии будем погасить её, если хоть сколько-нибудь пищи будем подавать этой искре в нас.

Между тем сребролюбцы не таковы, – они, в самом деле, неистовствуют и выходят из себя. И если раскроешь их душу, то найдешь ее таким образом устроенною: она вооружена не одним мечом и не двумя, а бесчисленными; она никого не признает, но бесится на всех, на всех нападает и на всех лает; она убивает не собак, а человеческие души, и громко изрыгает хулы на самое небо.

…Кто дал кому-нибудь взаймы денег и имеет должника, еще не уплатившего долг, тот и за трапезою, и дома, и на площади, и на постели, везде думает и во сне бредит о своем должнике; любовь к деньгам делает то, что и должник вместе с деньгами постоянно присущ душе заимодавца.

Корень зол – сребролюбие, которое омрачает наши души и попирает самые законы природы, лишает нас рассудка и не допускает помнить ни дружбы, ни родства, ни чего другого, но, раз ослепив умные наши очи, так и заставляет блуждать во мраке.

Не так гибельно упиться вином, как страстью к деньгам; там вред ограничивается болезнью и оканчивается бесчувственностью и гибелью самого упившегося, а здесь простирается на тысячи душ, всюду возбуждает различные нападения.