Душеполезные поучения (цитаты) (237)

Первая гордость есть та, когда кто укоряет брата, когда осуждает и бесчестит его как ничего не значащего, а себя считает выше его, – таковый, если не опомнится вскоре и не постарается исправиться, то мало-помалу приходит и во вторую гордость, так что возгордится и против Самого Бога, и подвиги и добродетели свои приписывает себе, а не Богу, как будто сам собою совершил их, своим разумом и тщанием, а не помощию Божиею.

Кто, проходя истинный путь послушания, стяжавает помалу от всего смирение, видя недостаток свой, тот не может и помыслить, что чрез борение будет искусен, а другим будет полезен для наставления; а только видит себя скверна и последнейша всех.

Господь даровал нам Свои заповеди и повелел оные исполнять; когда будем жизнь нашу по оным провождать, то получим благая Божия, и здесь, и в будущей жизни: а ежели явимся преступниками заповедей Божиих, то не только здесь наказуемся, но, аще не покаемся, и в будущем веке не избегнем наказания.

Всякому человеку дан разум, свободная воля и ко испытанию оных закон. Исполнение заповедей Божиих во всяком звании доставляет человеку спасение. Но если мы находим в одном звании препятствие к сохранению чистоты или нравственности, и вообще к исполнению заповедей Божиих, то нимало не возбранительно искать уклонения от того, что нам вредит.

Старайтесь, во всяком случае, о исполнении заповедей Христовых и познавайте свою немощь; а познавши оную, смиритесь; но не ищите награды за исполнение заповедей, а считайте себя должною исполнять оные, но недостойною награды.

…Любовь Божия состоит в исполнении заповедей Божиих, а не в том, как ты думаешь, – в восхищении ума; это совсем не твоей меры. Лучше, видев свою немощь, смиряйся и считай себя худшею всех, и отнюдь не надейся на себя…

По крещении непременно нужно делание заповедей Божиих, коими сохраняется данная во оном благодать, и по мере успеяния в оных, умножается: преступая же заповеди, покаянием паки восстановляем и приобретаем ее.

Не столько оставляет Бог проводящего порочную жизнь, когда он живет бесчинно, или наглого, когда он гордится, сколько Он оставляет благоговейного, когда этот делает бесчиние, и смиренного, когда он возгордится: это и значит грешить против своего устроения, и от сего происходит оставление.

Веруй, что бесчестия и укоризны суть лекарства, врачующие гордость души твоей, и молись об укоряющих тебя как об истинных врачах души твоей, будучи уверен, что тот, кто ненавидит бесчестие, ненавидит смирение, и кто избегает огорчающих его, тот убегает кротости.

Есть некоторые люди, до того изнемогающие при случающихся скорбях, что они отказываются и от самой жизни и считают сладкою смерть, лишь бы только избавиться от скорбей, но это происходит от малодушия и многого неразумия, ибо таковые не знают той страшной нужды, которая встречает нас по исходе души из тела.

Тогда и самое обличение совести, и самое воспоминание о сделанном […] будут нестерпимее бесчисленных и неизреченных томлений. Ибо души помнят все, что было здесь, как говорят отцы, и слова, и дела, и помышления, и ничего из этого не могут забыть тогда.

Мы не можем быть свободны от страстей, а должны всегда им противоборствовать и не быть праздными… а так как всякая страсть ослепляет человека, то просить Господа, чтобы не попустил помрачиться зрению душевному от страстей.

Бог, сделавшись ради нас Человеком, освободил человека от мучительства вражия. Ибо Бог низложил всю силу врага, сокрушил самую крепость его и избавил нас от повиновения и рабства ему, если только мы сами не захотим согрешать произвольно.

Сила таинства смерти Христовой такова: пoелику мы грехом утратили в себе образ Божий и потому через падение и грехи сделались мёртвыми, как говорит Апостол (Еф.2:1), то и Бог, сотворивший нас по образу Своему, умилосердившись над Своим созданием и Своим образом, нас ради сделался человеком и подъял смерть за всех, чтобы нас, умерщвлённых, возвести к жизни, которую мы потеряли за своё преслушание.

О церковной же молитве знайте, что она выше домашней вашей молитвы, ибо она возносится от целого собора людей, в числе которых, может, много есть чистейших молитв, от смиренных сердец к Богу приносимых, которые Он приемлет, как кадило благовонное, с которыми и ваши, хотя немощные и ничтожные, приемлются.

…Если человек открывал не все, что до него касается, и особенно если он был обладаем худым навыком или был в худом сообществе, то диавол находит в нем одно <какое-либо> пожелание или одно самооправдание, и сим низлагает его.

Ты, читая книги, что доступно твоему уму и приличествует к твоему устроению, то и усвоивай себе; а что превышает твое понятие, то, прочитав, оставляй так, не вникая в глубину разумения: оно по времени может открыться; для младенцев твердая пища неудобна.

Они [святые отцы] не просто от ума писали, но прежде делом прошли многие скорби и болезни и нам оставили – как богатое наследие и как хранилище надежды – богодухновенные свои словеса, а мы, воссылая благодарение Господу, даровавшему нам этот дар, будем поучаться в них и в случае нужды прилагать к язвам нашим как целительный бальзам.

Жажда твоя к чтению книг духовных похвальна, но только не надо ограничиваться одним чтением, а простираться и на делание; а делать надо все со смирением. От чтения же и та польза бывает, что, видя высоту жительства [святых] и познавая свою немощь, невольно должна смиряться и этим привлекать на себя благодать Божию и помощь в делах наших. Однако не надо высокомудрствовать, что ты читаешь.

Лист сначала всегда бывает зелен, цветущ и красив, потом постепенно засыхает, падает, и наконец им пренебрегают и попирают его. Так и человек, никем не управляемый, сначала всегда имеет усердие к посту, ко бдению, безмолвию, послушанию и к другим добрым <делам>; потом усердие это мало-помалу охладевает, и он, не имея никого, кто бы наставлял его, поддерживал и воспламенял в нем это усердие, <подобно листу>, нечувствительно иссыхает, падает и становится, наконец, подвластным и рабом врагов, и они делают с ним, что хотят.