Душеполезные поучения (цитаты) (237)

Каждый оправдывает себя, каждый […] позволяет себе ничего не соблюдать, а от ближнего требует исполнения заповеди, потому мы и не можем придти в познание доброго; ибо, если хотя мало научимся чему-либо, тотчас и от ближнего требуем того же…

Как мать, имеющая безобразного сына, не только не гнушается им и не отвращается от него, но и украшает его с любовию, и всё, что ни делает, делает для его утешения; так и святые всегда покрывают, украшают, помогают, чтобы и согрешающего со временем исправить, и никто другой не получил от него вреда, и им самим более преуспеть в любви Христовой.

Кто же из сестер, изливая скорбь свою, ищет от тебя утешения, то можешь подать готовность к этому и утешить, побуждая к терпению, за что ожидает вечная награда. А ежели придет кто и начнете обе судить других, то вместо врачевства более болезнь принесете друг другу.

Кажется, нет успехов <в смирении> и потому, что вы думаете высоко о своей жизни, и что правильно идете, имеете послушание к моей худости; и поэтому-то нет плодов; ибо от послушания рождается смирение, а где ж оно?

Другой хранит молчание, но неразумно, ибо он думает, что совершает добродетель, между тем как вовсе не совершает ее. А разумно молчащий думает, что он недостоин говорить, как сказали отцы, и это есть разумное молчание.

Исполнением заповедей Божиих уготовляйте сердце ваше, очищая оное от страстей, и нисходите в глубочайшее смирение, познавая и видя свою немощь; и когда будете иметь залог смирения в сердце вашем, то оное будет уже безопасно от обольщения вражия и сама благодать Божия напишет в нем свои законы.

<Необходимо>, чтобы всякое твое делание растворено было смирением: молишься ли ты, постишься ли, уклоняешься ли от света или исполняешь послушание, – все делай ради Бога, и не думай, что делаешь хорошо.

Ты пишешь: «Дерзость и яростная часть в сильном градусе действует, за сущую малость вся внутренность загорится». Что же тут делать? Надо непрестанно себя укорять и нисходить во глубину смирения; видишь, что это суть плоды гордости… […] Ты как приняла единожды в сердце против сестры укоризненный помысел, то уже всякое ее движение для тебя кажется острым, и это от несамоукорения и неверия.

Когда будете иметь смиренный залог в сердцах ваших, помня свою худость, то обрящете помощь Божию в делах ваших. Когда же забудете и удалитесь от смиренного мудрования, то враг найдёт место в сердцах ваших и возмутит страсти – а от них и смущение и беспокойство, в смирении же мир обретается.

Как мы далеки от смирения! А оно бы все стрелы лукавого сокрушало. Надобно учиться сей Божественной науке; не нужно ходить ни в университеты, ни в академии и не тратить на это денег; и бедный, и богатый все имеют право и способ учиться даром: научитеся от Мене… (Мф. 11:29).

Нет ничего крепче смиренномудрия, ничто не побеждает его. Если со смиренным случится что-либо скорбное, он тотчас обращается к себе, тотчас осуждает себя, что он достоин того, и не станет укорять никого, не будет на другого возлагать вину; и таким образом переносит случившееся без смущения, без скорби, с совершенным спокойствием, а потому и не гневается, и никого не прогневляет.

Не бросай орудия, без которого нельзя возделать плодоносную землю. Орудие это, соделанное Великим Богом, есть смирение: оно искореняет все плевелы с поля Владыки и подает благодать обитающим на нем. Смирение не падает, но воздвигает от падения тех, которые имеют его. Возлюби всем сердцем плач, ибо и он соучастник благого сего делания.

При всех наших деланиях самонужнейшее – смирение, а оно учит считать себя за ничто и иметь себя под всеми, а что-то эта азбука у нас не тверда, хотя нередко случаи бывают к научению этому искусом, да и прежние грехи наши должны нас смирять и помнить то, что «монах есть бездна смирения и столп терпения».

Где же смирение, о коем читаем, говорим и пишем? Надобно, видно, учиться оному на деле, в училище скорбей, как учат нас святые отцы, что «разум истинный есть пород смирения, а смирение есть пород скорбей.

Вы, прибегая к молитве, видите ее нечистою и говорите: какая это молитва? правда, что худая, однако ж не фарисейская, но, кажется, хотя не совершенно мытарева, но ближе к ней. И не должно ее оставлять, укоряя себя за скверну ее и стараясь воззвать от помыслов.

…Ему<Господу>покоритесь со смирением и посекайте мечом духовным врагов ваших; но только устно призывая имя Иисусово, а не умственно; и со смирением, опасаясь помыслить, что при успокоении уже победил врагов. Они и в сем имеют хитрость: притворяться быть побежденными, чтобы обольстить самомнением, и после больше будут иметь силы к приступу, за гордость попущаемому.

Спрашиваете о четочном правиле, когда помешает кто докончить, то будто бы опять снова начинать? Это излишнее, а продолжать и доканчивать. Что нам за великое браться? ну, немного не докончили, вам помешали, докончить немного и быть мирным; а ежели начать вновь, родится ропот, не исполните – смущение.

Огорчение твое о том, что не могла горячо, усердно помолиться, неправильно… Смиренный может ли когда подумать, что он хорошо молится? Он всегда видит свою худость и не мечтает о высоте молитвы, а вопиет, как мытарь, а Бог приемлет молитвы смиренных и дает им цену, а не сами мы.

Богоносные отцы наши… установили и еще правила келейные, против силы, и возможности, и произволения каждого, и проходили: иные много… иные меньше, другие еще меньше, смотря по мере сил своих и по усмотрению наставников их.

Говорят об авве Антонии, который, когда приходил к кому-нибудь, то замечал только то, что имел каждый хорошего, заимствовал сие от него, и усваивал себе. От одного заимствовал кротость, от другого смирение, от иного безмолвие, и таким образом совмещал в себе добродетели каждого из них.