Цитаты о земной жизни (555)

В жизни почти все можно вернуть, только не время. Можно вновь нажить потерянное богатство, умелым лечением можно восстановить пошатнувшееся здоровье, можно вернуть утраченную дружбу; возможно даже заслужить утраченное было доброе имя, – времени же вернуть никак нельзя.

Добрую память о себе оставляет тот, кто исполнил здесь, на земле свой долг и призвание, кто развил и употребил в дело все от Бога данные таланты, кто жил здесь полною христианскою жизнью. Каждому из нас Бог раздает многие силы и дарования и при этом каждому указывает свое призвание, – поручает известный круг обязанностей и занятий и возлагает заботу об удовлетворении своих нужд под невидимым промышлением Его Самого.

Эй, христиане, небесный род, странники на земле, взыскующие отечества на небе, желающие стать согражданами святым ангелам! Поймите, что вы пришли на землю с тем, чтобы уйти. Вы проходите по миру, стремясь к тому, кто создал мир.

Откуда узнаем мы и чем докажем, способны ли на что-нибудь, если не тем, когда не помним никакого врага, никакого хулителя, никакого обидчика. Видите, что и злые необходимы для добрых. В этом мире мы как в печи, где очищается золото. Если ты не золото, вместе сгораешь. Если золото, враг твой – мякина. Если и ты мякина, вместе обратитесь вы в пепел.

Долга ли у человека жизнь, если даже он доживет до старости? и желая себе старости, чего желают люди, как не длительной дряхлости? а что такое мирские почести? – чванство, пустота и угроза крушения. Поэтому в Священном Писанин и сказано: «всякая плоть – сено, и людская слава, как цветок из сена. Сено высыхает, опадает цветок; слово же Господне пребывает во веки».

Бездействие не есть отдых: душа может почувствовать истинное наслаждение только тогда, когда имеет приличную ей пищу; когда же она праздна, то чувствует нестерпимую тоску. Радость есть плод, который может созреть только в душе, упражняющейся в добродетели, и для того, кто в сем не находит удовольствия, жизнь есть мучение.

Мы расточаем годы – а привязаны к жизни; мы убиваем время – и вместе желаем его воскресить; мы стремимся к смерти – и страшимся ее. Подобно двум, в несогласии живущим супругам и всегда взаимно недовольным, душа и тело вечно враждуют, покуда соединены; пришло время разлучения – они впадают в отчаяние.

Нет ничего постоянного на земле: всему земному есть конец и все, что имеет начало, имеет и предел, за который переступить не может. Все, что освещено солнцем, разделяет его движимость; все изнемогает наконец под тяжестью веков, все уступает разрушительной силе времени. Время есть колесо, которое, оборачиваясь безостановочно, приводит беспрестанно те же самые явления.

Жизнь есть дарованное нам время для насаждения на земле плодов бессмертия, которые мы должны вкусить в жилище вечном; тратить дни в постыдном бездействии, проводить их в пустых увеселениях – значит не жить, но ходить только с живыми и быть действительно мертвым, подобно иссохшему дереву, которое держится еще на корне, но плодов более не приносит.

Время не спит: это огромная река, которая все с собою уносит, не останавливается никогда: тихо и без шума течет она. И во сне человек продолжает свой путь; когда нам кажется, что утомленная природа как будто отдыхает, она приближается к своему концу.

Не сетуйте на творчество. Это занятие ничем не хуже всякого другого. Если ты не забываешь, во Имя Кого и во имя чего ты творишь, то и отношение будет разное: одно дело во славу Божию проповедовать творчеством и жизнью своей идеи, которые принес Спаситель, другое дело – во славу свою блеснуть, отличиться. Разбирайся, детка!

Совершенно ясно, что предначинательная наша жизнь на земле не кончается здесь и следующая за ней загробная не начинается там, но одна в другую входит, как младенческий возраст входит в совершенный, и последний исходит из первого: ибо жизнь человека со дня его рождения поистине стала уже его вечностью.

схиигумен Парфений • Все цитаты автора • Источник

Мы созданы для жизни в раю. Но согрешили и изгнаны на эту землю скорбную. Зачем? – Чтоб принести покаяние. Жизнь наша на земле есть епитимия. А тому, кто несет епитимию, что свойственно? – Сетовать, сокрушаться и плакать о грехах своих.

Почему житейская жизнь сама по себе, при всем совершенстве своем, цены не имеет. Цену она может получить лишь тогда, когда одухотворится влиянием на нее духа, или когда она примет в руководительные и заправляющие начала для себя – начала духа, – то есть страх Божий, совесть и жажду Бога с недовольствием благами земли, или покой в Боге. Между тем как духовная жизнь сама по себе имеет цену, делая человека таким, каким он должен быть по намерению Творца своего. И такова есть жизнь, вами избранная. Вот почему она выше житейской.

Работающие Господу внешне невидны, нередко презираемы и гонимы, но внутренне всегда зреют в совершенствах духовных, которые в другом мире воссияют в них, как солнце, и дадут им соответственное себе место и блаженство. Работающие миру внешне видны, блестящи, нередко всевластны, но внутренне снедаются тугой, муками сердца и жгучими заботами. Ни минуты не имея покоя здесь, переходят они и туда на безотрадное вечное мучение, которого описать нельзя.

Мир есть сцена, на которой сатана издевается над бедным человечеством, заставляя его вертеться по мановениям своим, подобно обезьянам или куклам в народных комедиях, заставляя его считать чем-то ценным, важным, существенно необходимым то, что само по себе мелочно, ничтожно, пусто. И этим заняты все – и малые, и большие, не исключая и тех, которые и по происхождению, и по воспитанию, и по действительному своему положению могли бы, кажется, свое время и труды употреблять на нечто лучшее, чем все сии призраки.

Что же за сокровища предлагает мир? И стоят ли они того, чтоб ими осквернять сердце, предопределенное быть обиталищем Бога?! Не подумал бы кто, что можно совместить то и другое! Нет, нельзя. Сердце наше одно и просто, так что, где оно есть, там есть уже все, и в другом чем уже нет его, и оно быть там не может. Потому кто в мире с сердцем, тот в Церкви без сердца. И наоборот, кто в Церкви с сердцем, тот в мире без сердца.

Вспомни блага, какими пользовались прежде; уравновесь лучшее с худшим. Ни у одного человека не блаженна жизнь вполне. Всегда блаженствовать свойственно одному Богу. А ты, если прискорбно тебе настоящее, утешь себя предшествовавшим. Теперь плачешь, но прежде смеялась. Теперь нищенствуешь, но прежде была богата.

Поймите, что вы пришли на землю с тем, чтобы уйти. Вы проходите по миру, стремясь к тому, кто создал мир. Пусть не приводят в смущение вас привязанные к миру люди, которые хотят оставаться мире, а вынуждены переселяться из него, хотят они того или нет, пусть не обманут вас, не соблазнят.

Не будем заботиться; от забот своих мы ничего не получим, кроме того только, что они развлекут нас. Если Бог подает нам все нужное, заботимся ли о том или не заботимся, и притом подает скорее тогда, когда мы не заботимся, то какую пользу доставляет тебе твоя суетливость, кроме того, что ты казнишь самого себя?

Да не будет у нас ничего неразумного, ничего суетного. А таковы мирские дела, таковы житейские заботы. Потому-то и девы названы юродивыми, что они заботились о пустых мирских делах, собирали здесь, а не отлагали туда, куда следовало. Но я боюсь, чтобы и нам не потерпеть того же.

Как терние, с какой бы стороны не коснулись его, уязвляет касающегося, так и житейские дела, с какой стороны не приступишь к ним, всегда наводят печаль на того, что связывает себя ими и заботится о них. Но духовные дела не таковы; напротив, они похожи на драгоценный камень, который, как ни повернешь его, – отовсюду увеселяет зрение.