Архимандрит Рафаил Карелин - 275 цитат

Земная жизнь – бессмыслица, когда ее делают самоцелью. Если хотят выжать из нее, как из гроздей винограда вино, напиток наслаждения, то она превращается в горькую чашу полыни. Страсть – мед, смешанный с ядом. Счастье на земле – тень, которую нельзя догнать: человек бежит за собственной тенью, а она убегает от него. Но если смотреть на жизнь как на путь к вечности, тогда она открывается душе как великий дар.

В самоубийстве могут присутствовать два фактора: или неверие в Бога, или ненависть к Богу – третьего быть не может. Либо самоубийца считает, что жизнь – случайность, самовозгоревшаяся искра в мертвом пространстве космоса, либо же если верит в Творца мира, то считает Его виновником зла. Поэтому самоубийство – это совершенное отречение от Бога.

Болезнь дает драгоценную возможность для покаяния, она отрезвляет человека, она показывает ничтожность наших страстей, от «великолепия» которых остались только темные пятна в душе, она открывает нам всю ложь человеческой гордыни, она, как колокол в храме, зовет человека к Богу.

Кто не помнит о смерти, к тому смерть приходит как враг и ведет его в плен, точно закованного в цепи. Кто помнит о ней, к тому она приходит как друг и ведет его как освободитель от трудов и страданий в страну вечного покоя.

Многословие – страсть, подобная пьянству, она порабощает человека, так что он становится как бы придатком собственного языка. Если человек, превративший себя в рабочего муравья, отнял у себя время, данное ему для приготовления к вечности, растратил его на внешнее и стал духовным банкротом, то болтун – вор не только своего, но и чужого времени.

Три вещи неизвестны человеку: когда он умрет, где он умрет и какая участь ожидает его за гробом. Поэтому человек должен всегда ожидать смерти и постоянно помнить, что день сегодняшний может оказаться днем последним.

Здесь, на земле, определяется, с кем душа – с Богом или с диаволом. Там, в вечности, уже не определение, а осуществление, поэтому так ценна земная жизнь, так дорого каждое ее мгновение, которое может быть ступенью лестницы, ведущей ввысь, к духовным небесам, или вниз, в бездну, поистине не имеющую дна.

Христианское смирение – это не капитуляция, а такое состояние души, когда человек видит свою греховность и достоинства других; он старается найти причину зла, конфликта или полученного оскорбления прежде всего в себе.

Желание умереть может происходить от тайного неверия в бессмертие души. Желание умереть – искушение, которому чаще всего подвергаются гордые сердцем. Если человек смирит себя, то будет благодарен Богу за каждый день жизни.

Молитва друг за друга является одной из заповедей Нового Завета. Всякое доброе дело, особенно молитва, вызывает зависть и злобу демонов. Авва Дорофей предупреждает: «Если сделаешь добро, то готовься к искушению». Но следует помнить, что, допуская испытание, Господь укрепляет человека Своей благодатью. Поэтому советую Вам молиться за людей, и, ответно, их Ангелы Хранители будут молиться за Вас.

Святые – не только наши молитвенники, но наши сомолитвенники. Обращаясь к святым или прославляя святых, мы, прежде всего, прославляем Бога, Который соделал их Своими нерукотворными храмами, а затем уже прославляем их личный подвиг. Слава святых – это отраженная слава Бога, Который создал их, искупил и освятил; а подвиг жизни святых – это условие для того, чтобы в них действовала бы Божественная благодать.

Абсолютная воля Божия содержится в евангельских заповедях. А узнать волю Божию в конкретных ситуациях вернее всего через благословение духовного отца. Надо помнить, что воля Божия не всегда совпадает с нашей земной выгодой.

Почему Бог не уничтожит убийц, еретиков, […], блудников и так далее еще в утробе матери, дабы спасти их души от геенны огненной, а других людей от их пагубного влияния?
— Долготерпение Божие – это необходимое условие для нашего спасения. Если бы Бог послушал Вашего совета, то на земле осталось бы столько людей, сколько на Луне. Божественное предвидение допускает развитие добра и зла, иначе человеческая воля была бы фикцией.

Что касается мучений грешников и злодеев, то их мучит, в прямом смысле слова, не Бог, а их грех, который является на земле деструктивной силой и ложным бытием, а после смерти динамичным демоноуподоблением.

Бог дал человеку нравственную автономию и не может спасти человека без него самого. В противном случае надо было бы отнять у человека свободную волю, то есть уничтожить самого человека и превратить его в биомашину.

У праведников свобода воли становится единой с их естественной волей, и они хотят только одного – пребывать в благодати Божией, Бог становится для них пищей, питьем, дыханием, жизнью, одним словом – полнотой их любви. В этом случае выбор между добром и злом означал бы оскудение самой свободы, не приобретение, а потерю.

Быть счастливым в этом мире и этим миром могут быть только сумасшедшие или животные. Но сумасшедший имеет свой ирреальный мир, а человек-животное убил свой дух и через это получил анестезию – снял чувство боли.