Цитаты о Даре Божьем (112)

Знай, что внимание и умиление [при молитве] не есть плод твоих усилий и стараний, а дар Божией благодати. А Божие приходит само, в свое время, тебе не ожидающу, как учат святые отцы, только смотрит Господь, готово ли сердце и душа к принятию дарования? А приготовленность эта состоит в сокрушении сердца и смирении мыслей и души. Мы должны понуждаться произносить молитву с сокрушением сердца, со смирением, с целью покаяния, и больше ничего.

Пишешь, что сожалеешь о том, что не имеешь слез в очищении своих согрешений, – слезы есть дар Божий, который, как и все дарования духовные, рождается от смирения; но искать прежде времени высоких дарований, не предочистив и не приготовив себя к сему смиренным деланием, исполнением Божественных Христовых заповедей, и терпеливым несением скорбей, – не только не полезно, но паче* и вредно.

*Паче — больше

Иное есть говорить смиренные слова, и иное – иметь смиренное мудрование. Иное, опять, есть смирение, а иное – цвет смирения, и иное – плод его. […] В нашей власти – помышлять о том, что располагает нас к смирению, мудрствовать о том, рассуждать, говорить и то делать, но само святое смирение, с его существенными свойствами, дарами и действами, не в нашей власти, но есть дар Божий, чтоб не вздумал кто хвалиться даже и этим.

Состояние глубокого постоянного внимания при молитве происходит от прикосновения Божественной благодати к духу нашему. Дарование благодатного внимания молящемуся есть первоначальное духовное Божие дарование.

Непарительность*, доступная человеку, даруется Богом в свое время такому подвижнику молитвы, который постоянством и усердием в подвиге докажет искренность своего желания стяжать молитву.

*Парительность — мечтательность

Он – такой Податель, у Которого сокровищница – обильный источник благ и Который никогда не отказывает в дарах. Если же и отказывает иногда до времени, отказывает для того, чтобы дар стал драгоценнее для приемлющих и чтобы приемлющий был прилежнее в молитве. Если бы дар подаваем был тотчас, то прекратилась бы молитва.

Если есть в нас какое-либо назнаменование добродетели, какой-либо признак честности, какой-либо знак трезвенности и осторожности, то должны мы так думать и быть уверенными, что это Божий дар, и Богу воздавать достойную хвалу.

Тем же, которые тщаливы* и нудят* себя без саможаления на всякое доброе дело, Господь умножает Свои благодатные дары здесь и готовит вечноблаженную жизнь в Царствии Своем Небесном

* тщаливы — тщательны, трудолюбивы

* нудят — принуждают, заставляют

Спасение же есть избавление от всех зол и вечное обретение в Нем <Боге> всех благ, дарующее вместо смерти жизнь, вместо тьмы — свет, вместо рабства страстям и постыднейшим деяниям совершенную свободу — всем соединившимся со Христом — Спасителем всех, которые приобретают тогда всякую радость неотъемлемую, всякое веселие и всякое радование.

Печаль мысли о грехах есть честный дар Божий; носящий ее в персях* своих с должным хранением и благоговением носит святыню. Она заменяет собою все телесные подвиги при недостатке сил для совершения их.

*Перси — грудь

Человек, говорит, который умер таким образом, не употребив на должное богатства своего, нисколько не отличается от бессло­весного животного; он не познал чести, данной ему от Бога, и уподобился скотам, для которых смерть есть конец жизни.

Если предотвратил ты бедствие войны, два дарует тебе (Бог) вместо дара; одним даром служит награда, а другим даром самый подвиг. […] Поэтому преизбыток Божия человеколюбия можно познавать в этом, что благими воздаяниями награждает не за труды и поты, но за удовольствия, можно сказать, и радости; так как из всего, что веселит, главное есть мир, который каждому желательно иметь в такой мере, чтобы не только самому пользоваться, но, по великому обилию оного, уделять и не имеющим.

В начале Всеблагий Бог, желая сделать, чтобы благое было делом и собственно нашим, даровал прародителям нашим самовластие <а чрез них и всем нам>, чтобы они исполняли заповеди Божии не с печалью, или по необходимости, но по охотному произволению, с радостью и усердием, от любви к Богу…

Сотворивший человека вначале сделал его свободным, ограничив его только одной заповедью. Сделал и богатым среди сладостей рая, а вместе с ним благоволил даровать эти преимущества и всему человеческому роду в одном первом семени. Тогда свобода и богатство заключались в соблюдении заповеди, а истинная бедность и рабство – в преступлении ее.

О человече! Ты почтен от Бога паче всех других тварей достоинством разума, которым властвуешь и царствуешь над ними; почему надлежит тебе то, что выше тебя, уразумевать из того, что есть собственно в тебе самом, из того, что есть в тебе образ Божий, коим был ты удостоен.

Непостижимый Бог, по сотворении человека, даровал ему все средства к сохранению жизни, но предоставил избрание жизни или смерти его свободному произволению. Точно так и при искуплении […] Бог […] предоставил нашему произволению принятие или отвержение искупления.

Бог почтил человека, во-первых, тем, что сотворил по образу <Своему>; во-вторых, тем, что дал нам начальство не в награду за труды, но как чистый дар Своего человеколюбия; в-третьих, тем, что это начальство сделал для нас прирожденным.

На этом пока всё.