Цитаты о добре, добродетелях (730)

Когда мы, живя добродетельно, подвергаемся преследованию людей злых и за привязанность к добродетели терпим от них осмеяние, – не будем печалиться и скорбеть. Таково уже свойство добродетели, что она, обыкновенно, в людях злых возбуждает к себе ненависть.

Будем упражняться в добродетели; она составляет великое богатство и великое чудо. Она доставляет истинную свободу, являет ее и в самом рабстве, не освобождая от рабства, но самих рабов делая почтеннее свободных; а это гораздо важнее, чем дать самую свободу. Она не делает бедного богатым, но и в самой бедности делает его достаточнее богатого.

Нам важно то, что добродетельно; а без этого все прочее совершенно бесполезно. Оттого и происходят эти частые вопросы, что многие считают бесполезное для них полезным, а о полезном нисколько не заботятся. Полезное для нас – это добродетель и любомудрие.

Когда цель добродетелей состоит преимущественно в том, чтобы видеть пользу многих, то умеренность почитается изящнейшей из всех добродетелей, ибо она и самим тем, кого осуждает, не причиняет обиды и делает осужденных достойными прощения.

Кто старается исправить пороки человеческой слабости, тот должен саму эту слабость держать на своих собственных плечах и как бы взвешивать, а не отвергать. Ибо читаем, что евангельский Пастырь потерявшуюся овцу возложил на свои плечи, а не оставил.

Хорошо, очень хорошо быть добродетельным. Добрый человек и сам покоен, и Богу приятен, и людям любезен. Добродетельный невольно привлекает на себя взоры всех. Отчего? Оттого, что благоухание невольно заставляет остановить на себе внимание и подышать им.

Лучший же образ жизни есть жизнь чистая. Это есть основание и корень добродетели. Кто твердо положит такое основание, тот уже легко препобедит все прочее – не одолеет его ни страсть к деньгам, ни любовь к славе, ни зависть, ни какая-либо другая страсть.

Во сколько душа лучше тела, во столько высших наград пред подающими деньги бедным удостоятся те, которые увещанием и частыми внушениями ведут нерадивых и беспечных на прямой путь и показывают им безобразие порока и великую красоту божественной добродетели.

Итак, невозможно, чтобы люди, преданные добродетели, от всех слышали о себе хорошее; невозможно также, чтобы человек, заботящийся о добродетели, не имел многих врагов: добрая у всех слава служила бы величайшим доказательством, что добродетели не придается большего значения.

И не говори мне: хочу, да не могу. Ведь если для того, чтобы овладеть каким-нибудь предметом, нам недостаточно захотеть, но нужно еще приложить деятельность, то тем более для того, чтобы взойти на Небо, нам нужна деятельная добродетель.

Святые добродетели подобны лествице Иакова; а непотребные страсти – узам, спадшим с верховного Петра. Добродетели, будучи связаны одна с другою, произволяющего возводят на небо; а страсти, одна другую рождая, и одна другою укрепляясь, низвергают в бездну.

Бесстрастным называется и есть тот, кто плоть свою сделал нерастлеваемою страстями, ум возвысил превыше всякой твари, все чувства покорил уму, душу же свою представил лицу Господа, всегда простираясь к Нему, даже и выше сил своих.

Не надейся на свои добродетели, пока не услышишь последнего о тебе изречения от Судьи; ибо в Евангелии видим, что и возлежавший уже на брачной вечери, был связан по рукам и по ногам, и во тьму кромешную извержен (Мф. 22: 13).

Начало блаженного незлобия – терпеливо переносить бесчестия, не смотря на горечь и боль души, средина – держать во время их сердце бесскорбным и беспечальным, совершенство же, если оно бывает, – вменять их себе в похвалу.

Страх, который чувствуют к начальникам, да будет для нас примером страха Божия; а любовь к телесной красоте, да будет для нас образом любви к Богу: ибо ничто не препятствует нам брать образцы для добродетелей и от противных им действий.

Начало и первая степень – делать доброе по требованию природы; вторая, также не предосудительная степень, – знать, что должно делать, и что узнал, то исполнять; третья же, достойная строгого наказания, – многому учиться и пренебрегать тем, чему научился. Но до крайности глуп и неразумен тот, кто для того не учится, чтобы не делать.