Сребролюбие (240)

Эта страшная, неудобоизлечимая болезнь любостяжательности измышляемыми врачевствами более укореняется. Она не пройдет иначе, разве только если одержимый ею отступится от мысли найти выгоду в том, в чем думает ее найти.

Разве вы никогда не слышали народную мудрость: «Деньги развращают совесть»? Более правильных слов о том, что делают деньги с сознанием человека, по крайней мере я не слышал. С незапамятных времен люди отметили, что за деньги продается даже совесть. За примерами далеко ходить не надо. Разве Иуда не предал Христа за деньги? За 30 сребренников? Это же самоочевидно!

…Когда злой навык или страсть к любостяжанию будет сильно обольщать тебя, вооружись против них этою мыслию: презревши временное удовольствие, я получу великую награду. Скажи душе своей: ты скорбишь о том, что я лишаю тебя удовольствия; но радуйся, потому что я готовлю для тебя небо.

…Мучительство любостяжательности не превосходит ли меру всякой жестокости? Поработив бедную душу, всегда принуждает исполнять ненасытимые свои пожелания, непрестанно принимая в себя и никогда не наполняясь, подобно какому-то многоглавому зверю, тысячами челюстей передающему пищу в ненаполнимое чрево, у которого приобретение никогда не служит хотя малым насыщением, но всегда получаемое делается пищею и поджегою к пожеланию большего.

Море знает свои пределы; ночь не преступает издревле положенных ей границ; но любостяжательный не уважает времени: не знает предела, не уступает порядку преемства, но подражает стремительности огня; все захватывает, все пожирает.

Время бесконечно дороже денег и деньги имеют ценность лишь для знающего духовную тайну времени. Творец хотел бы все деньги обратить в любовь, умножить чрез них время любви. А зло хочет, при помощи преданных его духу людей, все земное время, данное для возрастания в любви Христовой, – превратить в деньги.

Алчный не понимает, что не время является деньгами, а деньги являются сконденсированным, кристаллизированным временем, умножаемым в руках человека, для лучшего его посвящения Богу и ближнему. Богатый, чрез милостыню, умножает, например, время своих молитв, своего добра, своей верности Богу.

Не деньги виноваты, а пристрастие к деньгам. […] Можно жить и в крайней бедности и в то же время иметь пристрастие или сердечную привязанность к богатству, и через это одно душа может погибнуть, если человек при жизни не раскается в этом грехе. Можно и, наоборот, иметь деньги и не иметь к ним пристрастия, т. е. есть ли они, нет ли их, человек бывает равнодушен, – тогда и деньги не помешают его спасению.

Тот, кто употребил жизнь на снискание богатства, кто накопил множество денег, приобрел обширные пространства земли в свое владение, устроил различные учреждения, дающие обильный доход, […] – взял ли это в вечность?

Эта страсть <к деньгам> сильнее и неистовее тех и может причинить более скорби, не потому только, что жжёт сильнейшим огнем, но и потому, что не поддается никакому придумываемому облегчению и гораздо упорнее тех. Любящие вино и плотские удовольствия, после наслаждения, скорее почувствуют пресыщение, нежели одержимые безумным пристрастием к богатству.

…Любостяжательность*, не дающая никакого покоя своему служителю, который, чем больше работает, услуживая велениям владыки и приобретая по его пожеланиям, тем к большому всегда понуждается труду.

*Любостяжание — страсть к наживе, корыстолюбие

Что может быть несчастнее корыстолюбцев, которые и жизнь свою делают тяжелее всякой смерти, снедая* и постепенно истощая ее заботами, печалями и постоянной бессонницей, и отгоняя от себя вследствие этого всякое удовольствие и добродетели, и порока.

*снедать – мучить, терзать.

…Любостяжательным мы называем того, кто хочет присвоить чужое и не довольствуется своим, так и надмен­ным называем того, кто требует себе от ближнего больше, чем сколько ему следует, кто себя считает достойным всякой чести, а другого бесчестит.