Зависть (190)

Вопрошаешь о страсти зависти, в тебе гнездящейся, и боишься, что она пребудет в тебе до гроба, да еще недоумеваешь, как она происходит от гордости? […] Ежели бы ты старалась о снискании смирения,[…] то предпочитала бы себе ближнего и все его выгоды. Что терзает завистника? Ближнего благополучие или предпочтение; хотя и сам он имеет те же блага, а временем и предпочтение, но ему досадно, зачем он имеет то.

Как горька зависть, и изъяснить трудно, и она не отвне, но изнутри приходит от своего залога; обретший зависть обретет диавола, а диавол – тьма и смущение, а где благодать, там свет и мир. Подвизайся против этой страсти и не думай, что люди подают повод к страсти, но случаи эти только показывают тебе ее […] смотрением Божиим, попущенного к исцелению твоему.

Почему неприятна тебе, человек, добрая слава о преуспевающем? Не спасешься ты тем, что тот или другой не получит спасения. Или будешь ты царствовать потому только, что многие изгнаны будут из Царствия Небесного? Не тебе одному найдется место в Царствии Небесном. Не тебе одному уготована райская радость. Почему же печалит тебя спасение многих?

<От> завистливого взгляда начинают чахнуть тела крепкого сложения, по юности возраста цветущие всею красотою. Вся полнота их вдруг исчезает, как будто из завистливых глаз льется какой-то губительный, вредоносный и истребительный поток.

В ком зависть и соперничество, тот всем противник, ибо не хочет, чтоб предпочтен был другой. Заслуживающих одобрения он унижает; кто идет добрым путем, тем полагает на пути соблазны: кто живет как должно, тех порицает, благоговейным гнушается, постящегося называет тщеславным, рачительного в псалмопении — любящим себя показать, скорого на услуги — жадным, расторопного в делах — славолюбивым, прилежно занимающегося книгами — празднолюбцем…

Ты указываешь на два лица, […] которые особенно затруждают путь твой, подстрекаемые завистью. Что делать, когда так идет от начала мира и продолжается во всех временах года. Некоторые о сем затруднении выражаются очень просто: Каин родился прежде Авеля, и Исав прежде Иакова. Но держащиеся добра впоследствии получают успех, хотя и много случается им потерпеть от прилежащих злу.

Зависть происходит от гордости и вместе от нерадения к исполнению должного. Каин понерадел принести избранную жертву Богу. А когда Бог за такое нерадение презрел его жертву, а усердную и избранную жертву Авеля принял, тогда он, объятый завистью, решился убить и убил праведного Авеля. Всего лучше… стараться истреблять зависть в самом начале смиренной молитвой и смиренной исповедью и благоразумным молчанием.

Зависть […] ко всякому другому действительно или мнимо доброму качеству не благосклонна, а напротив того, жестока и неприязненна, к добродетели же, которой дано в удел качество в собственном смысле прекрасное, совершенно непреклонна. Посему не быть предметом зависти — дело, может быть, беспечальное, но и не славное, возбуждающему же к себе зависть надлежит с целомудренным помыслом переносить злоумышления зависти.

Лучше иметь змею, клубящуюся в утробе, нежели зависть, внутри гнездящуюся. Змею можно еще или изблевать при помощи лекарства, или усмирить пищею; но зависть не в утробе гнездится, а живет в самых недрах души, и есть болезнь, с трудом излечиваемая.

Немирствуешь против келейницы м. игумении. – Это явно, что ты по зависти немирствуешь. Сего бы не должно быть – зависти. М. игумения хорошо относится к ней, и тебя это раздражает. Не надо кичиться пред другими. В очах Божиих она, может быть, ценнее тебя. Молитесь друг за друга, да исцелеете.

Убегать этой пагубной страсти и всеми силами исторгать ее из души своей. Это гибельнейшая из всех страстей и вредит самому спасению нашему; это изобретение самого диавола. Потому и Премудрый говорит: завистью диавола вошла в мир смерть (Прем. 2:24).