530 цитат святителя Димитрия Ростовского (Туптало)

Добрые дела наши не столько от нас зависят, сколько от милости Христовой. Если мнишь себя чем-либо, то перед Ним ты – ничто, ибо так о себе думаешь. Если считаешь себя разумным и достойным, то ты весьма непотребен. Если считаешь себя чистым, праведным и святым, то ты, как окаяннейший и грешнейший из всех людей, перед Господом вменяешься в полное ничтожество.

Человеку необходимо внимательно опасаться того, чтобы не уклониться ни налево – то есть в прелести греховные, ни направо, то есть на излишние крайне суровые подвиги и не прийти к гордости. Идти же нужно царским путем, то есть умеренной жизнью, умеренной добродетелью.

Из-за гордыни сатана был свержен с небес; фарисей растерял все добродетели, Навуходоносор лишился царства и со скотами, как скот, семь лет ел траву; и тысяча тысяч падений совершаются из-за гордыни. Потому будь смирен и, благодатью Божией покрываемый и сохраняемый, всегда сохранишься без порока и без преткновения.

Бог предусмотрительно создал пчелиную матку не имеющей жала: если бы имела она его, всех бы умерщвляла. Это пример начальствующим: ибо начальствующему совсем не следует предаваться слепому, беспамятному гневу и ярости, чтобы не умерщвлял он всех, повинующихся ему, своим яростным нападением.

У людей любовь различается по видам: особым образом любят родителей, иначе друга, иначе сына. Любовь же Пречистой Девы не имела различий, ибо тот Единый, Которого Она любила, был для Нее и Отцом, и единственным Сыном, и Женихом нетленным. Вся Ее всеобъемлющая любовь направлялась к единому Богу.

У Ангелов нет ни веры, ни надежды, потому что с того времени, как они утвердились в благодати, они увидели Того, в Кого надо веровать и на Кого надо надеяться. Они всегда видят лице Отца Небесного, и в них уже нет места ни для веры, ни для надежды, ибо вера и надежда имеют своим предметом невидимое.

Почитаем же крест не ради количества концев его, но ради воспоминания страдания Господня; ниже усмотряем осмоконечия его, ни токмо четвероконечия: ибо не веществу крестному поклоняемся, не Древу, не четырем токмо концам, ни осми концам, но Христу Господу нашему, воспоминающе Того на кресте распятие.

Не любодействуй в сердце твоем от Господа с тварью, да не прогневаешь Господа, сотворившего ее, ибо на весьма малое время тварь и плотская сласть приносит утешение, потом же немедленно наводит мерзость и тяжесть душе. Малое приобретение, великая же тщета; малое веселье, великая же скорбь: не столько от того утешения, сколько после того тяжести и горести.

Язык же, осуждающий, опаляет не только грешников с их грехами, но и добродетельных, святых, праведных и богоугодных, опаляет их со всеми их добрыми делами, жжет и поедает. За это и сам он будет сжигаться вечно в неугасимом геенском огне, ибо кто как согрешит, тот так и наказан будет, и кто какой мерой мерит, такой он и сам будет измерен.

Человека же Бог сотворил так: персть взявши от земли, создал его и вдунул в его лицо дыхание жизни. Создал же его для Своего прославления и наследия вечной жизни, начертав в душе его образ и подобие Свое, дав ему бессмертие, которое он погубил своим грехом через преступление заповеди Божией вкушением от заповеданного древа из желания самому быть как боги (Быт. 3:5).

Таким образом, внешний человек состоит из многих членов, внутренний же приходит в совершенство умом, вниманием к себе, страхом Господним и благодатью Божией. Дела внешнего человека бывают видимы, а внутреннего – невидимы…

Положи в твоем уме такой вопрос: кто ты, откуда и куда идешь? Кто ты? Ты тленный человек, гнойный, немощный, подверженный всяким болезням, всяким злым случаям, всякому несчастью и всяким бедствиям. Откуда? Ты создан из праха земного, зачат от похоти плотской, рожден в болезнях материнских, произошел из нечистого места. Куда же идешь? В гроб.

Церковь – это драгоценнейший бисер, столь дорогой бисер, что за него отдал Свою душу Сын Божий, Который, положив душу Свою за Церковь, восхотел быть ее Главой. Глава Церкви – Христос, и Он купил Себе эту власть над Церковью ценой души Своей. Отсюда можно уразуметь драгоценность бисера – Церкви.

Господь, утвердивший вселенную, которая не подвигнется (1Пар. 16:30), утвердил в ней и град Церкви, которого и врата ада, то есть вся сила демонская и воинство его, еретики и язычники, одолеть не могут (Мф. 16:18). Ибо Премудрейший Архитектор небесных кругов основал ее не на слабом песке, который размывается водным течением и поставленные на нем здания разрушаются ветром и бурей, а на твердом камне.

Церковь святая, как нива пшеничная: она имеет и пшеницу, и плевелы, но и то, и другое – только до жатвы. В Церкви святой, значит, есть и добрые, и злые, есть и праведники, и грешные, есть и овцы, и козлы. Церковь, как мать: она питает и согревает не только своих добрых чад, но и злых, – добрых любя, а злых терпя и милосердствуя о них.

Целью твоей и намерением твоим один Господь пусть будет, пристанищем и упованием – Его любовь. Желанием и любовью к Нему пленен будь, чтобы получить искомое и с дерзновением сказать: придите и увидите, что я получил искомого и обрел желаемого – пресладчайшего Господа Иисуса…

Обретутся весьма многие – здесь неславные, там же славные; здесь бесчестные, там же почетные; славные же и почетные здесь – там в великом бесчестии будут; благоугодные мира сего будут отвержены, а безродные приняты; гордые и богатые будут в геенне, а нищие в Небесном Царствии; возносящиеся будут с бесами, а смиренные с Господом.

Царство Небесное подобно деве, и дева подобна Царству Небесному. Как же это? Посмотрим. В Царствии Небесном ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф. 22:30). Потому-то и подобно Царство Небесное Деве Неискусобрачной, Невесте Неневестной…

Если ты оставил всегдашнее воспоминание о страданиях Христовых, если прекратил повседневное умерщвление твоих греховных страстей, если не имеешь благодарного терпения в случающихся с тобой скорбях, то знай: это есть верный признак того, что нет в тебе Христа.

Сколь приятно Богу, живущему на небесах, созидание Ему на земле храмов и украшение их людьми благочестивыми: столь приятно, что если кто-либо даже в самом малом участвует в строении и украшении дома Божия, то и это не будет забыто Им, Господом нашим Богом.

Идти в церковь, совершать молитвы, поминать Бога, как подобает, читать закон Божий и учителей церковных для своей же пользы, для уяснения того, как жить, – говорит всякий, – некогда, а упиваться, устраивать обеды, играть, кощунствовать, произносить срамные слова, совершать скверные похоти, – на все это много времени: целые ночи просиживают во всяком бесчинстве, особенно же в пьянстве, на это всегда есть время.

Соберутся люди в церковь как будто на молитву, а между собой говорят и празднословят о постороннем: то о купле или продаже, или о пиршествах, или о ссорах, то осуждают кого-либо или бранят и злословят, или разбивают добрую славу ближнего разными злыми словами, так что храм Божий является через это уже не храмом Божиим, а вертепом разбойников.

Не будь подобен курице, похваляясь о каком-либо своем деянии, чтобы не лишиться помощи Божией, ибо курица о снесении своего яйца тотчас пред всеми возглашает и, похваляясь, кудахчет, что снесла яйцо. Ты же не будь так неразумен и не объявляй пред всеми о своих деяниях.

Муж богоугодный, украшенный добрыми делами, как небо светилами, может поучать других без проповеди и высоких слов, одним только образом своей жизни. Имеющий же то и другое, слово и доброделание, бывает учителем превосходным…

Однако научившийся от Бога Божественному может и без человеческого учения разуметь все человеческое, а не научившийся от Бога Божественному нисколько не может разуметь Божественного, но только плотское, человеческое.

Внешний человеческий разум мира сего требует внешнего человеческого учения, а духовный, внутренний, – не человеческого, но Божественного учения от Самого Господа пусть ищет. Иное учение человеческое, иное же Божие…

Много раз во время скорби и печали душа, желая утешиться, прибегает и прилепляется к земной сласти, ища покоя и утешения, утешившись же этим на короткое время, сугубое потом принимает томление и скорбь, ибо не может тварь даровать совершенного утешения душе, но только ложное и обманчивое, кратковременное, смешанное со скорбью и печалью.

Ныне же ты потому тяготишься и унываешь в богоугодном деле, что истинно Господа твоего не любишь, ибо если бы ты истинно Бога возлюбил, то не ленился бы на славословие Его пресвятого имени, в богоугодном деле не унывал бы…

Не унывай, человек, не унывай и не будь холодным в Божественной Господней любви, но всегда воспаляйся и возжигайся к Его любви. Всегда разжигай свое сердце, всегда восклицай к Нему, дабы не остаться тебе когда-либо во тьме нечувствия и окаменения…

Не желай старейшинства и никакой чести на земле и не считай себя во всем честным и достойным, но худшим всех себя считай. Ибо тогда честен и достоин будешь, когда бесчестным себя возомнишь, тогда велик будешь, когда уразумеешь, что ты мал, тогда будешь чем-либо, когда уничижишь себя…

Как нет змея больше, чем змей семиглавый, так нет и греха сильнее, чем грех осуждения ближних, ибо все грехи подобно малым змеям имеют только одну главу, то есть причиняют только личную погибель, а грех осуждения имеет не одну, но семь глав, семь, скажу, причин своей гибельности.

Если начнешь поднимать бремя выше силы твоей, то скоро погрузишься изнеможением или гордостью. Если же трудиться и подвизаться будешь по силам, пребудешь свободным от бедствий. Знай же, что царский путь – это умеренные подвиги, умеренная жизнь и чистая совесть. Таким образом, понемногу, от добродетели к добродетели ты как по лестнице взойдешь на небо и будешь в раю…