Цитаты о любви (199)

Так любовь есть рай, – но рай потерянный. Входит внутрь себя и не находит его там. Оттого, что сердце все заращено злыми деревами страстей, заглушающих любовь. Где страсть, там нет места любви. Любовь не терпит страстей. Искорените прежде страсти, – и на место их произрастет одно многоветвистое древо, дающее цвет и плод любви.

«Любовь никогда не перестает» […]. Все дары даются на время для нуждающегося; после распоряжения (для которого даются) они, без сомнения, тотчас прекратятся. А любовь никаким временем не будет прервана, ибо не только в настоящем мире действует в нас с пользою, но и в будущем, после отложения плоти телесной, она будет пребывать гораздо действеннее.

Должно достигнуть совершенства во всех добродетелях, чтобы вступить в совершенство всех совершенств, в слияние их, в любовь.

Получив заповедь любить Бога, приобрели мы также и силу любить, вложенную в нас при самом первоначальном нашем устройстве, и доказательство этому не вне, но каждый может узнать сие сам собою и сам в себе.

Блажен человек, который всем пренебрег и приобрел любовь. Мзда его возрастает с каждым днем: ему уготован венец, все Ангелы ублажают его. Владыка никогда не отлучается от Него.

Кто приобрел […] любовь, тот не подлежит уже страстям злобы и лукавства, но, живя чисто и непреткновенно, получит Небесное Царство.

Храни любовь, как зеницу ока; в ней – свет и жизнь. Храни ее, она – радость для всех приверженных к ней. Она – Божеское стяжание, она – Ангельское достоинство.

Любовь, угодная Богу, есть сильнейшее оружие против диавола.

Делатель любви будет сожителем Ангелов и со Христом воцарится.

Мы можем уподобиться Богу тем, если будем лю­бить всех, даже и врагов, а не тем, если будем совершать знамения.

Любящий желает не подчинять только, но и подчиняться и более радуется, подчиняясь, нежели начальствуя. Любящий желает лучше благодетельствовать, нежели получать благодеяния, потому что лучше желает иметь друга должником своим, нежели самому быть должным ему. Любящий желает благодетельствовать возлюбленному, но не хочет, чтобы видны были его благодеяния, желает быть первым в благодеяниях, но не хочет, чтобы он казался первым в благодеяниях.

Если [духовная] любовь войдет в вашу душу и возжет блестящий пламень, то, хотя бы она нашла в наших мыслях что-нибудь тернистое или каменистое, сухое и бесчувственное, она одно уничтожит, а другое размягчит, и сделает нашу душу некоторой широкой и тучной пашней, способной к принятию божественных семян.

Как при золотой одежде и обуви нам нужно бывает и некоторое другое одеяние, чтобы узнать царя, а когда мы видим порфиру и диадему, то не требуем никакого другого знака царского достоинства, — так точно и здесь. Когда есть диадема любви, то она достаточно отличает истинного ученика Христова не только для нас, но и для неверных.

Плотская любовь – это вина, ненавистная страсть души, которая производит вражду в уме любящих, от нее не бывает пользы, лишь извращение жизни и расстройство домов. Духовная любовь – это похвала, радость, украшение души, которая уничтожает существующую вражду, водворяет мир, приносит великое изобилие добродетелей.

Она есть тот всесовершающий и просвещающий Свет, который был в них. Однако же этот Свет не от мира, ни вообще что-либо из мира и не тварь, так как Он несозданный и пребывает вне всех тварей, как нетварный среди тварных вещей.

Что может сравниться с [любовью], которая заключает в себе пророков и весь закон, и без которой ни вера, ни знание, ни ведение тайн, ни самое мученичество и ничто другое не может спасти того, кто достиг всего этого?

Если мы будем упражняться в любви и в прочем любомудрии, на ней основанном, то не будем иметь никакой нужды в чудотворениях; напротив, если не будем упражняться в любви, то не получим никакой пользы от чудотворений.

Ее не побеждает ни богатство, ни бедность, или, лучше, не было бы ни бедности, ни излишнего богатства, если бы была любовь, а было бы только добро, проистекающее из того и другого.

Тот, кто, будучи любим тобою, любит взаимно, воздает уже тебе награду; тот же, кто, будучи любим, не любит тебя, делает вместо себя твоим должником Бога.

К облекшимся же в нелицемерную любовь никак не смеет он и приближаться, потому что видит в них Человеколюбца Бога, виновника и подателя любви.

Любовь есть корень, источник и матерь всего доброго. Подлинно она, как корень, произращает бесчисленные ветви добродетелей; как источник, производит множество потоков; как мать, объемлет в лоне своем прибегающих к ней.

От любви про­исходит постоянное целомудрие, от любви уничтожается всякий раздор; если муж будет язычник, то он скоро уверует; если – христианин, то будет лучше.

Любовь такова, что любящий и любимый составляют уже не два отдельных лица, а одного человека, чего не может сделать ничто, кроме любви.

Такая любовь, отдающая должную цену людям по степени их благочестия, вместе с этим равна ко всем, потому что она во Христе и любит во всех Христа.

Кто любит, тот не разбирает внешнего вида; любовь не смотрит на безобразие, потому она и называется любовию, что часто любит и безобразное.

У любви два примечательных свойства: скорбеть и мучиться о том, что любимый терпит вред, а также радоваться и трудиться о пользе его.

Она крепче стены, она тверже адаманта, и, если бы ты указал на другое еще более крепкое вещество, твердость любви превзойдет все.

Она подлинно есть всякая радость, и того, кто приобрел ее, исполняет радости и веселия, изводя его чувством вне мира.

Что разрушает союз любви? Сребролюбие, властолюбие, честолюбие и многое другое ослабляет и разделяет членов этого союза.

Мы никогда не перестанем преуспевать в любви, ни в настоящем веке, ни в будущем, светом всегда приемля новый свет разумений.

Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой.

Действительно, ничто так не делает нас любвеобильными, как жизнь по духу, и ничто так не убеждает духа обитать в нас, как сила любви.

Будучи вне всех тварей, но в то же время и со всеми, она есть огонь и свет, она бывает облаком света и делается солнцем.

Если бы можно было спастись без любви, о Христе мой, то каким образом? — Нет, нет, это никоим образом невозможно.

Отними у нее терпение, и она, как разоренная, перестанет существовать.

Любящему свойственно – не требовать отчета во грехах, но прощать беззакония и прегрешения.

Любовь даже до смерти научены мы оказывать без всякого различия, и к праведным, и к грешным.

Велика сила любви; она побеждает и осиливает меня; против всего могу я устоять, кроме любви.

Ибо любви обычно производить что-либо подобное, и она есть совершенство людей в сей их жизни.