Цитаты о любви (199)

Мы ожидаем от душевной любви то, что от духовной, – и неожиданно оказываемся в луже.

Страсть – это общее для собаки и для человека; а любовь – это чувство, присущее только человеку, которое связано с такими чувствами, как верность и самопожертвование. Страсть пользуется другим лицом как инструментом для своего удовлетворения, а любовь – это единство двух душ.

Неразделенная любовь превращается в драму, а разделенная – из поэзии в прозу. Духовная любовь включает человека в вечность, а душевная любовь это нить, которая может порваться в любое мгновенье: редко, когда она достигает до кладбища и кончается у могилы. Чаще разочарование или ревность разгрызает своими зубами эту нить.

Любовь никогда не оказывается несчастной, никого не доводит до отчаяния и самоубийства, ни в ком не разочаровывается, так как никем не очаровывается, а видит в каждом человеке, каким он ни был, – образ Божий. Она не бывает обманута в своих ожиданиях, так как ничего не хочет и не требует от человека, кроме его вечного спасения.

Вожделение превращает человека в раба собственной страсти. А тот, кто имеет истинную любовь, не порабощает себе человека, и не порабощается человеку: он видит в нем богоподобную личность и считается с его свободой. Вожделение затемняет ум, опьяняет чувства и связывает волю; а любовь, напротив, делает ум ясным, мышление глубоким, волю целеустремленной.

Мы часто неправильно употребляем слово «любовь» по отношению к чему-либо: это не любовь, а желание быть владельцем и обладателем.

Божье – любить ненавидящих. Дьявольское – ненавидеть, оскорблять любящих. Человеческое – любить любящих, ненавидеть ненавидящих. Но – «будьте совершенны, как Отец наш Небесный» (Мф. 5:48).

Любовь только тогда есть любовь, когда она ко всем без исключения. Пока это любовь только к тем, кого «я» люблю, это не любовь, а эгоизм. Я говорю сейчас о любви христианской, не о любви в браке, семье.

Всегда в жизни прав тот, кто опирается не на логику, не на здравый смысл, а тот, кто исходит из одного верховного закона – закона любви. Все остальные законы ничто перед любовью, которая не только руководит сердцами, но «движет солнце и другие звезды».

Кто боится Бога и молится Ему, тот должен и приносить пользу ближнему и делать ему добро, ибо это и есть любовь, которая составляет совершенство добродетелей.

Мир даже не страдает от недостатка ресурсов – особенно, если бы их разумно и справедливо распределяли. Мир страдает от недостатка любви.

Любовь в христианском понимании – это отражение любви Божией, отсвет Его спасительного присутствия в нашей жизни. Такая любовь коренится не в наших переменчивых настроениях, но в вечной и неизменной любви Божией; безусловная верность, долготерпение и прощение, которые христиане призваны проявлять в отношениях с людьми, являются отсветом Его верности, долготерпения и прощения. Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные (Еф.5:1) – говорит Апостол Павел.

Любите же знание, но выше его ставьте любовь. Знание, если оно одно только, надмевает. А так как «любовь назидает» (1Кор.8:1), она не позволяет знанию надмеватъся.

Последуйте любви, этому сладкому и спасительному союзу душ, без которой богатый беден и бедный богат. Она в несчастиях терпелива, в счастье воздержна, в тяжких страданиях мужественна, в добродетели щедра, в искушениях тверда, в гостеприимстве радушна; между истинными братьями она радостна, между лживыми – терпелива.

Любите детей ваших, любите жен ваших, хотя бы во время этой жизни (saeculariter). Но следует любить по Христу, иметь попечение о них по Богу и не иначе, как чтобы любить в них Христа и ненавидеть в них то состояние, когда они не захотели бы иметь Христа. Это именно есть любовь Божеская. Какая польза им от преходящей, мимолетной любви вашей? Поэтому, когда любите и по-человечески, все же более любите Христа.

Не всякою любовью изгоняется страх, но любовью истинной, когда мы всецело любим Бога и потому любим ближнего, чтобы и он также любил Бога. Любить же себя самого в себе самом и любоваться самим собой – это не любовь истинная, а пустое кичение гордости.

Два рода любви существуют в этом мире, которые постоянно между собою враждуют: любовь к миру и любовь к Богу. Которая из них победит, та и влечет любящего как бы своей тяжестью. Потому что не на крыльях или не на ногах, но чувством приближаемся мы к Богу. Равным образом не телесными путами или узами, но противоположными тем чувствами привязываемся мы к земле

Любовь души сухой и скудной хуже любви, изливающейся из души щедрой и доброй: та от страдания, эта от сострадания.

А знаешь ли ты, что без Бога нет и не может быть никакой любви? То, что входит в современное понятие этого слова, есть лишь «похоть очес и гордость житейская».

Любовь к Богу и к людям должна прежде всего сводиться к установлению правильных взаимоотношений, – правильных взаимоотношений с Богом, с людьми, а также и с самим собой.

Мы знаем, что все, что имеем, дано нам Богом и даже не является нашим навсегда или надежно. Все может быть отнято у нас, кроме любви, и это делает любовь тем единственным, что мы можем давать. Все остальное – члены нашего тела, разум, имущество – можно отнять у нас силой; но любовь – нет средства добиться ее от нас, если только мы сами не дадим ее.

Кто любит, тот никогда не может ненавидеть, что бы ни случилось: в этом величайшее благо любви.

Она [любовь] – великая наставница; она может и отклонить от заблуждения, и исправлять нравы, и приводить к любомудрию, и из камней делать людей.

Ничто так не приобретает нам любви других, как язык, исполненный благодарности, уста, готовые на похвалу, душа негорделивая, отсутствие тщеславия, презрение к почестям.

Как же сделать, чтобы нас любили? Будем добрыми – и мы достигнем, что всегда будут любящие нас. Пусть каждый заботится не столько о приобретении имущества, … или домов, сколько о том, чтобы быть любимым, чтобы иметь доброе имя. «Доброе имя лучше большого богатства» (Притч. 22:1).

По крайней мере, пусть никто не враждует против другого; и это немаловажно; пусть никто не завидует; не завидующий не может быть и клеветником. Все мы живем в одной вселенной, питаемся одними и теми же плодами. Этого мало: мы сподобляемся одних и тех же Таинств, одной и той же духовной пищи. Вот побуждения к любви!

Недостаточно только не быть врагом, нужно еще питать и любовь.

Для нас – без любви все бесполезно. Пусть будут у тебя бесчисленные блага – какая в том польза? Пусть будет богатство, роскошь, но без любящих тебя – какая в том польза? Нет блага прекраснее этого даже в житейском отношении, и, напротив, нет ничего хуже вражды.

Не на то смотри, что мы не ссоримся между собою каждый день, но на то, что у нас нет истинной и искренней любви.

Ничто не может сравниться с любовью… Ныне же любовь оскудевает; осталось только имя ее, а на деле ее нет, но разделились мы между собою.

Где любовь, там великая безопасность, великое благоволение Божие. Она – мать всех благ, она – корень и источник их, она – прекращение войн, истребление распрей. Действительно, как несогласие и раздор причиняют смерть и смерть преждевременную, так любовь и согласие производят мир и единодушие, а где мир и единодушие, там все в жизни безопасно и вполне надежно.

Любовь обыкновенно возбуждают в нас следующие три предмета: или телесная красота, или великое благодеяние, или любовь к нам другого. Каждый из этих предметов сам по себе может воспламенить в нас любовь. Хотя бы мы от какого-нибудь человека не получали никакого благодеяния, но если слышим, что он постоянно любит нас, хвалит нас и удивляется нам, то и сами тотчас привязываемся к нему душою и любим его, как благодетеля.

Говорят: она без ума влюблена. Любовь-то есть, но ума тоже нужно немножечко. А прежде всего нужно молиться, чтобы Господь указал, то ли это или не то. Хватит ли этих чувств? Человек настолько сложное творение: не то что о другом – про себя не знает, что натворит.

Суть любви в том, чтобы изливаться на другого человека, приносить ему радость. В противном случае это эгоизм.

Человек, сотворённый по образу и подобию Божию, должен иметь своей сущностью любовь. Иначе это недочеловек, получеловек.

Нужно сначала разобраться в своем чувстве. У нас любовью часто называют страстную привязанность к человеку и самолюбивое желание всегда иметь его рядом с собой. Но это – забота не о человеке, а о себе.

Человек, если предмет его чувства не отвечает взаимностью, часто начинает озлобляться, ибо страдает его самолюбие. Мир, видимо, заметил это и сказал: от любви до ненависти один шаг. В сущности, это оборотная сторона такого чувства, которое легко превращается в ненависть. Но это не есть истинная любовь. Хотя внешне человек вроде бы и не может без этого жить. Но насколько не может и сколько может – это проверит время…

Любовь-то есть, просто люди этот дар не ценят. А любовь нужно растить, над ней нужно трудиться. Если, имея художественный или музыкальный дар, человек не занимается, не развивает свой талант, способности пропадают. Так и любовь: если над ней не трудиться, она охладевает.

Подлинно, легче сено выдержит силу огня, чем дьявол – пламень любви. Она крепче стены, она тверже стали, и хотя бы ты указал другое более крепкое вещество, твердость любви далеко превосходит все. Ее не победит ни богатство, ни бедность; лучше же сказать, не было бы ни бедности, ни излишнего богатства, если бы была любовь…

Храни любовь, как зеницу ока, в ней – свет и жизнь. Храни ее, она – радость для всех приверженных к ней. Она – Божеское стяжание, она – ангельское достоинство. Храни ее.