Стыд (62)

Могу сокрушить узы, – но не хочу; могу избежать сетей, – но не спешу. Что горестнее этого плача и рыдания? Какой другой стыд тягостнее этого? Ибо утвердительно скажу, что это самый горький стыд, когда человек выполняет хотение врага.

… Посрамление есть высшая степень стыда, а стыд наоборот низшая степень посрамления. Различие же и общение сих болезненных чувств обнаруживаются на лице краскою. Ибо стыд означается одним румянцем, так как с душею по естественному некоему расположению состраждет* несколько и тело, и жар сердечной плевы воскипает на поверхности лица; а посрамленный обнаружением проступка делается посиневшим и побагровевшим, потому что страх к румянцу примешивает желчь.

*состраждет — сострадает

Враг наносит тебе стыд и тяжесть, но это ведь ему стыдно, – потому он тебя этим и смущает; ведь он горд: а ты смирись, и победишь его. Когда тебе нанесётся стыд, а ты себя вмени* землю и прах и хуже всех сочти, то и стыд отойдет; и вспомни оный** стыд всенародный, которого избежать изобличением себя здесь постарайся.

* почитай за что-либо, считай себя (в данном случае, за землю и прах)

** тот, другой

Стыд – не дым, в глаза не лезет. […] Стыдно не только перед другими, но перед Богом и своей совестью – она судья неподкупный, бескорыстный. А послушаться совета своего отца духовного не стыдно, но душеспасительно и необходимо; и кто не слушает доброго совета, тот бывает наказан.

Не надобно, блаженный, все дозволять бесстыдным и невоздержным глазам, но вместо узды надлежит возлагать на них стыдливость, чтобы впоследствии не подвергнуться наказанию за лукавое пожелание, которое и здесь терзает и бичует сердце неумолимее палачей.

На этом пока всё.