Любовь к врагу (121)

Христос повелел молиться за обижающих, а мы строим ковы; нам повелено благословлять клянущих (Мф.5:44), а мы осыпаем тысячью проклятий.

И с неприятелями, друг, когда просят мира, надлежит примиряться. Ибо, кто не примиряется, но даже тех, которые просят, выражая свою нужду, и не вступают уже в равный бой, мучить, не обуздав гнева милосердием, не дав в себе места чувству естественного сродства и свойства, тот утратит выгоды победы, от всех потерпит укоризны, как дикий зверь, и не избежит наказания от Бога.

И ты, возлюбленный, поревнуй ему и научись прежде всего никогда не называть врага именами презрительными, а почетными. А если уста привыкнут называть оскорбившего именем почетным и приятным, то и душа, услышав это и будучи вразумляема и научаема языком, охотно примирится с ним. Самые слова будут наилучшим врачеством сердечной язвы.

Тебя не любят, – ты люби их; то, что тебя не любят, не от тебя зависит, а их любить состоит в твоей воле, и есть твоя обязанность; ибо Господь заповедал: любить не любящих нас, но врагов (Мф.5:44).

Враг твой покусился на твою жизнь, замыслил убить тебя? Если злоумышленника, который простер злобу свою даже до этого, причислишь к благодетелям и не перестанешь молиться за него и умолять Бога о милосердии к нему, – это дело вменяется тебе в мученический подвиг.

Но если ты выжидаешь, чтобы он наперед почтил тебя, а потом уже и ты почтишь его, то ничего особенного не сделаешь, потому что кто предупредил почтить тебя, тот предвосхитит и всю награду за состоявшееся между вами примирение.

Христос повелел нам считать друзьями, и друзьями близкими, тех, которые так поступают с нами и причиняют нам вред и в деньгах, и в телесном здоровье, и во всем прочем. Не только, говорит Он, прибавляй хищнику и лихоимцу, но и люби его любовью самой крепкой и искренней.

Кто ненавидит и не прекращает вражды, тот мучится, истощается, проводит жизнь в постоянной войне; а кто выше этих стрел, тот стоит вдали от треволнений, доставляет себе, а не врагу величайшую пользу и, стараясь примириться с ним и не враждовать, избавляет себя от войны и ссоры.

Оказывай услуги детям врагов своих и при жизни, и по смерти их, — при жизни, чтобы таким образом примириться с их отцами, по смерти, чтобы привлечь на себя великую милость от Бога…

Трудно начать и сделать приступ к примирению; а когда он сделан каким бы то ни было образом, тогда все последующее будет легко и удобно.

Любовь к врагам есть та высшая ступень в лествице любви к ближнему, с которой мы вступаем в необъятный чертог любви к Богу.

Христос заповедал не то, чтобы не иметь врагов, — это не в нашей власти, но не ненавидеть их; в этом мы властны, а в том — нет.

Не нападай на лежащего, но жалей о нем; если ты исполняешь заповедь о любви к врагам, то ты пребываешь с Богом, если же оставляешь ее, то ты – с мытарями.

Если кто непокоен (т.е. немирен на тебя, а не высказывает этого), то угождай ему, будто не замечаешь этого.

Врага любить должно так, чтобы не воздавать злом за зло, но благодеянием вознаграждать за обиду.

Молиться за врагов, хотя бы они много оскорбляли нас. Если мы не будем делать этого, то неизбежно погибнем.

Нет ничего безопаснее, как щадить врагов, равно как нет ничего ненадежнее, как желать отплатить и отмстить за себя.

А если будем обижающим нас людям уступать, прощать, молчать, да еще молиться за них и добром за их зло воздавать, то дьяволу не будет места. Мы тогда будем не уступать, но против него стоять и противиться ему. Ибо дьявол не хочет, чтобы мы добро делали людям. В этом состоит победа христианская, которая побеждает не плоть и кровь подобных себе людей, но дух злобы.

Диавола побеждает тот человек, который людям, обижающим его, уступает, прощает, не воздает злом за зло. Еще большая язва врагу наносится, когда человек не только не воздает злом за зло, но и любит врагов своих.

Любовь к врагам есть любовь к Богу, даровавшему заповеди и законы, есть подражание Ему. Знай же, что, оказывая благодеяния врагам, ты благотворишь не им, а себе, не их любишь, а повинуешься Богу.

Кто благословляет своего врага, благословляет себя самого, и кто проклинает его, проклинает себя, и кто молится за врага, молится за себя, а не за него.

Потому, в подражание Ему, будем и мы благотворить врагам, – не отвергнем тех, кто ненавидит нас и отвращается от нас.

Для избежания скорби, тебя отягощающей, потребно и необходимо молиться за ту особу, на которую скорбишь. И молиться так: «Спаси, Господи, и помилуй возлюбленную мать мою (имя), и за ея молитвами помоги мне окаянной и грешной». Молиться так имеешь евангельскую заповедь от Самого Господа, глаголющего: Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф.5:44). Без такой молитвы нельзя избавиться скорби и успокоиться.

Что ты делаешь, человек? Приходишь умилостивить Бога, а просишь зла другому? Если ты не отпустишь, не отпустится и тебе; а ты не только сам не отпускаешь, но еще и Бога просишь не отпускать? Если не отпускается тому, кто сам не отпускает, то как отпустится тому, кто еще и Владыку просит не отпускать?

Молиться за ненавидящих и обидящих должно так: «Спаси, Господи, и помилуй рабу Твою, сестру мою возлюбленную (имя), и ее ради святых молитв помилуй и меня, окаянную грешницу».

Кто молится о людях, обижающих его, тот низлагает демонов, а сопротивляющийся первым уязвляется последними.

Искренне любящий тех, которые его оскорбляют, или бесчестят, или ненавидят, или обижают, и молящийся о них – быстро достигает великого преуспеяния.

Любящий врага своего претворяет в тишину волнующееся море.

Плач по врагу погибшему показывает любовь плачущего к врагу.

Вражда и злоба во враге твоем достойна ненависти, как диавольское дело, а он сам, поскольку человек и создание Божие, как и ты, сам того же рода, естества, достоин любви.

Люби грешников, но ненавидь дела их.

Не смешивай человека – этот образ Божий – со злом, которое в нем.

Достигший любви к врагам достиг совершенства в любви к ближнему, и ему сами собою отворились врата любви к Богу.

Первое – благотворить друзьям или благотворившим нам, или за наши благотворения воздававшим и вознаграждавшим благотворениями – это согласно с разумом. Другое – благотворить кому бы то ни было, людям, вовсе не воздававшим добром за добро – это человеколюбиво. А третье – благотворить расположенным к нам худо, а иногда даже и делавшим нам вред – это выше всякого слова.

Любящий врага своего претворяет в тишину волнующееся море […]. Кто утишит такое море? Только тот, кто уничтожит причину волнения. […] Прекрати пререкания и ссоры […] – и ты увидишь море, волнение которого утихло. Поскольку же любящий врага своего не прекословит, не ссорится, не противится и этим уничтожает причину волнения таинственного моря своего недуга, то, следовательно, любящий врага своего есть чудотворец, превращающий море в тишину.

Любящий врага своего и творящий ему добро просвещает слепого, слепого не телом, а умом. Слепотой же ума является безумие, подобно тому как слепотой тела является помрачение очей. Ничто так не помрачает наши умные очи безумием, как гнев и ярость.

Если кто имеет какого-либо недруга, гневающегося и напрасно ярящегося на него, он же, любя своего врага и благодетельствуя ему, превращает его из недруга в друга и из гневного в любящего, такой просвещает слепого. Он отнимает от умных очей того безумное помрачение и делает его видящим и познающим свой грех, познающим то, что он гневается на неповинного.

Человеку […] естественно то, чтобы он не любил своих врагов и стремился к отмщению им. Поскольку же человеку свойственно не любить врагов, то и любовь к ним будет уже явлением вышеестественным, а все вышеестественное есть чудесное. Вполне последовательным является то, что всякий любящий врага своего есть чудотворец, ибо он, побеждая и превосходя свое природное естество, достигает добродетели вышеестественной.

Невозможно, мол, мне любить врагов и добро творить им. Неправда! Возможно было Давиду, который плакал о погибших врагах своих Сауле и Авессаломе. […] Возможно было святому Стефану, который за врагов своих, побивающих его камнями, молился: Господи! не вмени им греха сего (Деян.7:60). Возможно было и всем святым. Возможно же и тебе. Ты человек, и они человеки были; ты немощен, и они немощь такую же имели.

Вражда и злоба во враге твоем достойна ненависти, как диавольское дело, а он сам, поскольку человек и создание Божие, как и ты, сам того же рода, естества, достоин любви. Итак, устремляйся на ненависть к врагу, а не на него самого, и гони злобу его, которая, как холод огнем, любовью и благосклонностью изгоняется, и так или его лучшим сделаешь, или, если не так, то сам лучшим будешь.