Цитаты о Смерти (189)

Все верующие в Духе – одно Тело: смерть их не разлучает. Смерть прерывает лишь внешние контакты людей в этом мире, но не прерывает истинной любви.

Нельзя […] думать, что смерть люди заслуживают за свои грехи. Это не христианское понимание смерти. Смерть есть следствие общего греха. Бывает даже, что особые грешники как раз задерживаются на земле в надежде на их покаяние и исправление, а праведники, как более созревшие плоды, скорее берутся в другой мир.

Смерть не есть потеря всего и прекращение всего. Напротив, она есть тот торжественный момент, когда человек достигает цели своего пути. Для человека доброго и благочестивого – бесконечно желанной цели.

Это не неожиданное несчастье, а общий всех нас удел. Скорбна разлука; но она не без конца. Нынче-завтра и мы туда же пойдем. Скорбна безвестность положения отшедшего, но вера, что отшедший переходит в руки Божии, разгоняет всякий при этом мрак.

Я желаю жить во Христе, но я не боюсь смерти из-за того, что люблю жизнь. Ибо нет ничего более достойного нашего почитания, как жизнь вечная, которая для души, ведшей здесь благородную жизнь, есть матерь бессмертия.

Мудрование плотское смерть есть.

Смысл всей гонки за деньгами, могуществом, известностью, престижем, и тому подобным обеспечивается тем, что за всеми гонится смерть, и от нее надо убегать как можно дольше, хотя она потом все равно догонит.

Пока люди борются с опасностями, трудностями и лишениями, за которыми всегда стоит призрак смерти, вопрос «зачем все это?» имеет простой ответ – чтобы убежать от смерти.

Смерть всегда, даже когда она наступает в глубокой старости – есть крушение на взлете.

Не положено безмерным плачем провожать смерть наших близких. Ибо что может быть непристойнее, чем оплакивать предписанное и ожидающее всех, как нечто особенное? Это означает не что иное, как нарушать естество духа, не принимать общего закона, отрицать единство природы, мудрствовать по-плотски и не понимать меры самой плоти.

Смерть недостойна оплакивания, во-первых, потому что свойственна всем, притом избавляет нас от печалей и горестей века сего и, наподобие сна, по успокоении от трудов мирских восстанавливает живость и силы.

Смерть не есть зло, ибо она является убежищем от всех бедствий и горестей, надежным пристанищем безопасности и спокойствия.

Бог в экономии своей положил, чтобы мы покупали вечную жизнь произвольною смертию. – Не хочешь умереть произвольною смертию и жить вечною жизнию? – И вот ты мертв.

Если же смерть привилась к телу и, как в нем пребывающая, возобладала им; то нужно было и жизни привиться к телу, чтобы, облекшись в жизнь, свергло оно с себя тление.

Так и Адам был создан Богом чистым для служения Ему, и вся тварь была дана ему для его служения, потому что он был поставлен господином и царем над всею тварью. […] Когда он оказался уже захваченным в плен, тогда вместе с ним была захвачена и служащая и повинующаяся ему тварь. Таким образом чрез него над всякою душою – то есть над всей живущей на земле тварью – «воцарилась» смерть.

В самом деле, что страшного в смерти, скажи мне? То ли, что она скорее приводит тебя в тихую пристань и в ту безмятежную жизнь?

Ценность, истинную ценность любой науки, любой философии, любой религии, любой культуры вы определите, если их рассмотрите в контексте смерти. И посредством науки, и посредством философии, и посредством многочисленных религий человек пытается победить смерть, и никак не может добиться успеха, никак не может найти рычаг, с помощью которого бы поднял и тело свое, и силы свои до бессмертной реальности.

Тот, кто склонен шествовать по пути — широкому и нестеснительному — скоро приходит в объятия смерти.

Нельзя, […], не скорбеть, не сетовать, не печалиться родителям, так неожиданно потерявшим единственное свое чадо. Но ведь мы не язычники, которые не имеют никакой надежды касательно будущей жизни, а христиане, имеющие отрадное утешение и за гробом касательно получения будущего блаженства вечного. Этой отрадной мыслью должно вам умерять скорбь вашу, утолять великую печаль вашу, что вы хотя на время и лишились сына своего, но опять в будущей жизни можете видеть его, можете соединиться с ним так, что никогда уже не будете расставаться с ним.

Бог желает, чтобы смерть происходила не только по природе, но также по праведности или по грехам, чтобы мы имели возможность своею праведностью избегать несвоевременной смерти.

Наше естество стало смертным вопреки природе, и Воскресением нам возвращается то, что свойственно нашей природе. Потому-то оно и есть Воскресение, восстановление, что поврежденное грехом и падшее создание восстанавливает оправданием.

Золото, братия, не избавляет людей от смерти; богатство и имение не дают человеку жизни.

Царя не спасают порфира, драгоценные камни и великолепные царские украшения; власть царей преходит, и смерть в одну кучу складывает тела их, и исчезают они, как будто бы и не было их.

Она поемлет судей, которые производили суды и умножали грехи свои. Она берет к себе властителей, злочестиво царствовавших на земле.

К такому великому равенству (увидел я) приводит смерть, которая поемлет всякого; и общее всех тление служит для нас образом Божией правды.

Не трудится там земледелец, смерть положила конец работам его. Связаны члены у тех, которые мечтали, что миру нет и конца.

Смерть делает поникшими надменные и без стыда похотствовавшие очи. Не нужна там красивая обувь, потому что связаны ноги.

Там не крадет тать*, добыча его лежит подле него; оканчивается там рабство, раб лежит рядом со своим господином.

С Адама началась смерть, и течение ее простерлось до Христа. Христос упразднил державу ее, отнял жало у греха, и во всех родах проповедуется, что смерть человечества побеждена во Христе.

<Смерть> это и не есть исшествие, а только переход, или переселение в вечность, по окончании временного пути.

Как горьки слезы при смерти дитяти! Как тяжко матери, когда лишается она грудного младенца! Возрасти его, Господи, в чертоге Твоем! Этот день возбуждает в родителях скорбь об утрате детей, потому что смерть сокрушает опору их старости. Ты, Господи, подкрепи их!

В собственном смысле разлучение души с телом не есть смерть, оно — только следствие смерти. Есть смерть несравненно более страшная! Есть смерть – начало и источник всех болезней человека: и душевных, и телесных, и лютой болезни, исключительно именуемой у нас смертью.

Даже смерть боится приближаться к боящемуся Бога, и тогда только приходит к нему, когда повелено ей разлучить душу его с телом.

Подлинно […] <смерть> — это долг, которого невозможно заплатить никакими деньгами, — долг, от которого не избавляет ни мужество, ни мудрость, ни могущество и которого не могут отклонить от себя, наконец, и сами цари.

Здесь сон – не смерть, преставление, не гибель – переход от худшего к лучшему. Не раздражай Бога <плачем об умершем>, но умилостивляй. Если ты перенесешь мужественно, то отсюда получится и отошедшему, и тебе некоторое утешение…

Если кто с благодарением и мужеством перенёс утрату любимого, того следует называть мудрым и великодушным, и будет прощено ему много прежних грехов.

Хотя смерть от Бога, однако же, без сомнения, смерть не зло; разве кто назовет злом смерть грешника, потому что для него перехождение отсюда бывает началом мучений во аде.

Никакая смерть так не горька, как смерть нечестивого грешника. Нечестие его возжигает огонь и неугасимый пламень, отчаяние и утрату всякой надежды. Избави нас, <Господи>, от такой смерти и помилуй по благости Твоей!

Побойся вора: так Христос называет наш исход отсюда, потому что он постигает без нашего ведома.

Смерть для добрых не есть зло, но освобождение от страстей и беспрепятственное соединение с духом и сожитие с Господом. Жить во плоти и терпеть борение страстей весьма тяжело для души.