Цитаты о языке (200)

Тяжко грешит тот, кто находит удовольствие в слушании речей кощунственных, глумление над верой, над церковными учреждениями и добрыми христианскими обычаями. Он и за себя будет отвечать пред судом Божьим, как виновный в сочувствии этим гнилым речам, и за ближнего, которого поощряет своим вниманием к его гнилым речам, своим поддакиванием, выражением удовольствия, вместо того, чтобы остановить дерзкого говоруна обличением его дерзости.

Горе языку неправедного: нечестивого и беззаконного! С этого языка каплет не мудрость, спасительная для ближних, а безумие, пагубное для них, и потому он погибнет, – безумные речи нечестивого послужат ему же в пагубу и в этой жизни, и наипаче в жизни будущей, когда будет строгое взыскание за всякое худое, даже праздное слово.

Если хочешь узнать чьи-нибудь дела и привычки, слушай, что говорят его уста. Ибо уста не произносят того, чего нет в глубине сердца.

Обуздание языка освобождает человека от всех страстей этих: клеветы, помрачения, лжи, насмешничанья, празднословия, черствости, окаменения сердечного, уныния, тщеславия, разглашения своих подвигов, губительного для всех добродетелей, нарушения безмолвия и позорного многословия.

Ни одно поспешное слово и дело не могут быть добрыми.

Обуздавший и удержавший язык свой может и все тело свое удержать.

Храни уста твои от праздного слова, и пустословия, и да не навыкает сердце твое злым словам.

Сквернословие показатель духовной порчи человека. Язык всегда обнажает сердце человека. Есть гниль в дереве, и есть в теле, в душе.

Если слово отнять у людей, то вся жизнь превратится в пустыню. Но человек может неправильно пользоваться ценным даром: он часто направляет слово на разрушение, а не на созидание жизни. Смерть и жизнь во власти языка.

Неумеренное многословие, растлевающее ум, не только делает его бездеятельным в отношении духовного делания, но и предает его бесу уныния. Посему так же как часто отворяемые двери бани заставляют внутреннее тепло быстрее выходить наружу, так и душа, когда хочет говорить и всегда хорошо говорит, память о себе самой губит через голосовые двери.

Прекрасно – все говорить по делу. Потому что тот, кто без дела мудрствует, то хотя и говорит слово, однако [как бы] богатеет от неправедности. И труды его в чужие дома уйдут, по Писанию.

Празднословие рождается от свободного времени и неожидания будущего. Ибо если бы мы боялись наказания, то вожделели бы Царства и никогда бы не празднословили, тем более что есть Господня заповедь, что мы дадим отчет во время Суда о праздном слове (Мф. 12:36), ибо [оно] то, что пользы душе не несет, то есть праздное слово.

Великое оружие для души – подвизаться по Богу, чтобы Богу глаголать много, а людям – как можно меньше, и ночью и днем взирать [мысленно] на последний день.

Пререкание и хамство заключены под ярмом порочности. И пререкающийся равен взбесившемуся. Потому что желает противиться истине и часто бывает колеблем, будучи одержим искушением предводительства.

Ничто так не удаляет добродетель, как остроты, шутки и празднословие.

Многословие – страсть, подобная пьянству, она порабощает человека, так что он становится как бы придатком собственного языка. Если человек, превративший себя в рабочего муравья, отнял у себя время, данное ему для приготовления к вечности, растратил его на внешнее и стал духовным банкротом, то болтун – вор не только своего, но и чужого времени.

Шутка – это карикатура, нарисованная словом. Она показывает человека – образ Божий – в нелепом и безобразном виде. Поэтому в каждой шутке над человеком содержится грех явный или скрытый против заповеди о любви.

Смех – это нечто сродни опьянению, состояние духовного расслабления, когда человек перестает контролировать свое сердце и в результате оказывается незащищенным. В смехе есть блуд, а в шутке – дерзость, поэтому они незаметно для нас распаляют нашу чувственность.

Болтливость – сущность ее, с одной стороны, в отсутствии смирения, с другой – в самоуслаждении примитивным процессом самообнаружения, что ли, приятности извергаться журчащим ручейком. При этом сразу – общее понижение духовного уровня, распущенность, внутреннее расслабление и рассеянность. Средства борьбы: постоянное бодрствование, придавание символического значения всему окружающему, возбуждение в себе серьезного, духовного интереса к собеседнику.

Это просто дурная привычка – давать свободу своему языку, эмоциям. Для того, чтобы не шуметь, надо молчать. “Речь серебро, а молчание золото”, – гласит народная мудрость. Когда увидим что-то неприятное, надо покрыть любовью, смолчать. И тогда диавол не будет нам досаждать.

Анекдоты – тоже празднословие, пустословие, смехотворство, ведь они никакой пользы не приносят. Пустой смех без духовной радости, хохот и беспечность бывают тогда, когда в душе нет страха Божия.

Если Вы проповедуете, рассказываете людям, а сами тщеславитесь, гордитесь своими знаниями, то, конечно, это грех. И каяться в этом надо. А если говорите не от себя, не в свою славу, а во славу Божию, со смирением, то греха в этом нет.

Многие говорят: «Я славянский язык не понимаю», а вот нецензурный язык все понимают и хорошо усваивают: если кто попадется под горячую руку – такой ушат словесных помоев выльют! И если кто на улице или на работе выругается, тоже поймем, а вот славянский – древний, красивый язык богослужений не хотим понимать!

Наш путь христианский – ни о ком плохое не говорить, никого не возмущать, всех терпеть, всем нести мир и покой. И постоянно пребывать в молитве. И на свой злой язык наложить епитимию, сказать ему: «Всю жизнь ты болтал – теперь хватит! Принимайся за дело – читай молитву. Не хочется? Заставлю!»

Ничего не благословляю говорить такого, что может о других распустить нехорошую молву; а назидательное и полезное – долг наш говорить.

Ты втайне говоришь сам с собою; но слова твои оцениваются на небе. Потому оттуда приходят к тебе ответы.

Таково свойство слова, что его достаточно и к усилению стремления в прилежных, и к возбуждению охоты в нерадивых и ленивых.

Если положить на одну чашу весов язык наш, а на другую – все наши добрые дела, то даже если их будет много и все из них – богоугодны, то все равно греховный язык наших осуждений и злословий перетянет в ад.

Любомудрствовать на словах легко; научи меня своею жизнью – вот самый лучший способ учения. Ты говоришь, что надобно быть умеренным, ведешь об этом длинную речь и витийствуешь, разглагольствуя неудержимо. Но гораздо лучше тебя тот, – все скажут, – кто учит меня этому делами.

Удержи язык твой от зла [Пс. 33:14]; не высказывай языком никакого зла, никакой страсти; пусть она замрет в тебе самом.

Слушая дерзкия речи и не останавливая их, не делаешься ли сам сообщником? Хотя вы не виновны сами, но знаете людей зараженных сим недугом, – такими или подобными словами увещевайте их, да не хулится Имя Господне, а паче старайтесь, чтобы не толь­ко не слышались подобные разговоры, но и самые мысли их вырвать с корнем.

Мы должны больше денег беречь слова и не доверяться всем без разбора. Язык, если обуздаешь его и выучишь ходить ровно, то будет как царский конь, на которого садится царь, а если оставишь необузданным, то будет колесницей диавола и демонов.

Многие люди, когда выдадут какую-нибудь тайну, начинают упрашивать услышавшего ее и заклинают не говорить еще никому другому, показывая этим, что они сделали дело, достойное осуждения. Если ты упрашиваешь не говорить этого никому другому, тем более тебе не следовало говорить прежде.

Слово, произнесенное безрассудно, колеблет целые дома, губит души, наносит им непоправимый вред. Можно еще восстановить потерю в имуществе; вырвавшееся слово вернуть невозможно.

Познавший свои прегрешения имеет силу и над языком своим; а многоглаголивый еще не познал себя, как должно.

Воздерживай язык свой от клятв, хулы и злословия; вместо же этого пусть уста твои воспевают сладкоречивые песни хвалы.

Не будь жесток в языке своем и не отвечай сурово брату своему, но да будет речь твоя со всяким смиренномудрием и страхом Божиим. На серебро разве покупаем доброе слово? Оно ничего нам не стоит, кроме нашего изволения.

Поскольку уста отверсты, не имеют ни дверей, ни стражи, то слово наше выходит безразлично, а со словом расхищается и сердце; уста, не соблюдающие тайн сердца, крадут помышления его, и когда оно думает, что заключено внутри, почитая себя невидимым, выставляется устами всем напоказ.

Язык проповедует, что любит сердце, и к чему прилеплено сердце, о том твердит язык; устами обличаются тайны сердца нашего.

У кого дерзкие уста, тому посмеяние, а боящийся Господа будет уважаем.