Цитаты о грехах (552)

Все грешишь, а исправляться не спешишь.

Горе, сугубое горе тем из нас, кто, впадая в разного рода грехи и пороки, свойственные слабым людям, закосневают в них, не принося скорого и искреннего покаяния в них и не исправляя своей жизни. Таковые готовят себе тем большее осуждение, что, принадлежа к истинной Церкви, не заботились в своей личной жизни идти путем Христовой истины. Грех их усугубляется и тем, что они соблазняют других, отталкивая от истинной Церкви непринадлежащих к ней и отпавших от нее.

Нет ничего, что так омрачало бы жизнь человека, как грех . Все безчисленные виды зла на земле, от которых так страдает человек, имеют свой корень в грехе. И наоборот – нет ничего на свете, что давало бы такое полное духовное удовлетворение, такой свет, мир и радость, как искреннее стремление к идеалу святости.

Грех – это отсутствие добродетели там, где она должна проявляться.

Грех – это не просто неправильный выбор. Это тяжелое увечье, повреждение самой человеческой природы, которое побуждает нас снова и снова делать то, что вредит нам самим – как химическая зависимость заставляет человека принимать всё новые и новые порции яда.

Мы живем в мире, глубоко поврежденном грехом, – и мы сами глубоко повреждены. Это глубокое недоверие Богу – важный, если не центральный, симптом нашего повреждения.

Грех – это не просто отдельные плохие поступки. Это катастрофа космических масштабов, глубоко исказившая всё лицо мира и саму нашу природу. Мы совершенно не в состоянии выкарабкаться из той беды, в которую сами себя и ввергли.

Гибель – это выбор упорных и ожесточенных грешников, а не Бога.

Любой грех означает, что мы действуем против воли Божией о нас – и против своего подлинного блага и предназначения. Погибшие души избирают совсем не то, что Бог предназначил для них.

Диагноз, указывающий на нашу болезнь, не направлен против нас; его необходимо принять, чтобы излечиться. Так и сознание своего греха помогает освободиться от него, обрести чистую совесть и мир в душе.

Трагическая глупость греха в том, что мы ищем счастья – или хотя бы утешения – там, где его заведомо невозможно найти. Мы пытаемся смягчить боль, вызванную падением, тем, что может принести только еще больше боли.

Грех – это отказ от жизни с Богом, попытка объявить Его ненужным, выставить Его за дверь своей жизни. Этот отказ может проявляться в каких-то явных, грубых преступлениях, а может просто в том, что человек объявляет Бога ненужным, игнорирует Его, живет так, будто Его нет.

Грех – это не столько нарушение предписаний, сколько разрыв личных отношений с Богом. Нарушение заповедей – это уже симптом, проявление того, что человек сделался Богу чужд.

Если на черный материал посадить черное пятно, оно будет незаметно. Так и в духовном мире: когда душа вся пропитана грехами, каждый новый грех уже не бросается в глаза, и человек считает, что у него все хорошо. И только тогда, когда он начинает жить духовно, открывает у себя множество грехов.

Если кто работает на поле и что-то принес в кармане или под полой домой, то все это ворованое. А потом посмотрит человек: «Эх, хороши помидорчики, огурчики, яблочки: снесу-ка больной соседке; жаль, бедный человек болеет, пусть покушает!» Мы радуемся, будто доброе дело делаем, а ведь такой дар в очах Божиих гнусен. Вот так лукавая совесть искажает наше понятие о добре!

Мы так часто воруем! Многим кажется странным и оскорбительным такое обвинение. А проверьте свою совесть, кто из вас не приносил что-нибудь с работы! Пусть это самая малость, мы оправдываемся, что не все можно купить, но ведь это не наше, значит, мы воруем!

Есть еще один вид греха – это когда родные и близкие скрывают от умирающих истинное положение, успокаивают их ложной надеждой – это вместо того, чтобы настроить умирающего принять Таинства Соборования, Исповеди и Причащения Святых Христовых Таин.

Особенно тяжкие последствия
смертных грехов несут те,
кто творил их в ведении…

Свободу воздействовать на нас
враг получает только нашими
собственными грехами
и падениями. А не потому,
что этого захотелось
кому-то из наших недругов.

Именно в юности повреждается грехом сила нашей преданности Богу.

Греховность не надо понимать исключительно в нравственном смысле, то есть в виде греховных поступков, мыслей, чувств. Есть греховность более изначальная: это наша отделенность от Бога. Быть грешником (каким бы то ни было образом) значит быть вдали от Бога, не быть как бы включенным в Божественную жизнь. И таково состояние всего человечества.

Покаяние не заключается в том, чтобы хладнокровно увидеть в себе грех и его принести Богу на исповеди; покаяние заключается в том, чтобы нас что-то так ударило в душу, что из наших глаз и из нашего сердца вырвались слезы.

Грех появился в момент, когда человек отвернулся от Бога ради того, чтобы познать себя и мир собственными, тварными силами. Это то, что мы называем первородным грехом: первое отпадение от Бога, которое лишило человека возможности расти ровно и врастать в тайну Божества.

Развитие греха и искажение жизни происходит постепенно: начинается с помрачения ума (чтобы ум был светел, надо ежедневно читать Святое Евангелие и видеть жизнь и оценивать ее в свете евангельских истин), засим следует расслабление воли, и покатился снежный ком греха. Растет-растет, пока тебя не раздавит.

В сердце грехолюбивом постоянно живет и качествует противоположное сему расположение саможаление, как оно и есть на самом деле. Человек-грешник обходится с собою, как мать с нежно любимым детищем: жаль в чем-нибудь отказать себе, в чем-нибудь поперечить; не может одолеть себя, чтобы в чем-нибудь поднять на себя руку.

Посмотри […] на грех со стороны диавола, первого его производителя и размножителя, и рассмотри, кому работаешь ты грехом. Бог все для тебя и делал, и делает, а ты не хочешь угождать Ему; диавол ничего для тебя не делает и только тиранит тебя грехом, а ты охотно и неутомимо работаешь ему. Ты дружествуешь с ним чрез грех, а он злобствует к тебе чрез него.

Рассуди […], что такое грех, к которому ты так льнешь. Это зло, бедственнейшее из всех зол, оно отдаляет нас от Бога, расстраивает душу и тело, предает мучениям совести, подвергает казням Божиим в жизни, в смерти и по смерти, ввергает в ад, заключая рай на веки. Какое чудовище любим!.. Восприими в чувство все злое от греха и напрягись возгнушаться им и отвратиться от него.

Как должно вести себя с теми, которые важных грехов избегают, а малые делают небоязненно? Ответ. Прежде всего надобно знать, что в Новом Завете нельзя видеть сего различия. Ибо на все грехи простирается один приговор Господа, Который сказал: «всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8:34).

Если перестанешь грешить по причине возраста, это будет по милости твоей немощи. А мы хвалим тех, которые добры по произволению, а не тех, которые вынуждены какою-либо необходимостию.

Если на сердце тягость, значит, грех совершен. Живите по совести – вот ваша обязанность.

Бедственное состояние, когда душа терзается непокорными ей тварями и сама, в свою очередь, не покоряется Богу, и есть наказание за грех, ибо когда она была покорна Богу, тогда покорялась ей и тварь. Выходит, огонь сам по себе не есть зло, поскольку он – творение Божие, но он жжет наше немощное существо вследствие греха.

Грех есть не что иное, как только порочная склонность нашей свободной воли, когда мы склоняемся к тому, что воспрещает праведность, и воздержаться от чего – дело нашего свободного выбора; таким образом, грех заключается не в самих вещах, а в незаконном пользовании ими.

Помни, что своей силой ты ничего не возьмёшь, а всегда призывай Господа Иисуса Христа на помощь при всяком искушении. Тогда твоему доброму произволению будет содействовать сила Божия, поборающая всякий грех, всякое бесовское действие. Если поборешь какое греховное влечение, то не себе это приписывай, не своей силе, а Господу, и благодари Его, что Он помог тебе победить грех. Если же припишешь себе, то опять впадёшь в те же грехи.

В доме, когда мы видим загоревшимся малый клочок льна, то смущаемся и поднимаем шум, потому что смотрим не на начало, а от начала заключая к концу, беспокоимся и бегаем, чтобы погасить пожар. Но сильнее огня распространяется в душе порок; поэтому нужно предупреждать его. Если мы останемся беспечными, то труднее будет исправление.

Греховные раны, будучи оставляемы в пренебрежении, делаются больше и не ранами только ограничиваются эти болезни и немощи, а рождают бессмертную смерть, тогда как, будучи исторгаемы вначале и когда еще малы, они не сделаются и великими.

От греха не столько получаем мы удовольствия, сколько скорби: тут и совесть вопиет, и посторонние люди осуждают, и Бог прогневляется, и геенна угрожает поглотить нас, и мысли не могут успокоиться. Тяжел, поистине тяжел и невыносим грех – тяжелее всякого свинца. Кто сознает его за собою, тот отнюдь не может смотреть прямо, хотя бы был и очень нечувствителен.

Тяжкое зло – грех, зло и пагуба для души; а слишком усиливаясь, это зло часто касается и тела. Мы остаемся бесчувственными, когда в нас сильно страждет душа, а когда тело получает хотя малое повреждение, то употребляем все усилия, чтобы излечить его от недуга, потому что чувствуем боль. Поэтому-то Бог часто наказывает тело за грехи души, чтобы от наказания низшей части и высшая получила какое-нибудь врачевание.

Подлинно, грех есть главная сила демонская, по причине греха умер Христос, чтобы разрушить его, грехом введена смерть, чрез грех все превращено. Если ты истребил в себе грех, ты подрезал жилы дьяволу, стер главу его, разрушил всю его силу, рассыпал воинство, сотворил чудо, всех чудес большее.

Не почитай себя безопасным, если не скорбишь о грехах своих; но о том-то особенно и стенай, что не чувствуешь сокрушения о своих беззакониях. Твое спокойствие происходит не оттого, чтобы грех не угрызал, но от бесчувствия души, преданной греху.

Таков грех. Когда он уже совершен на самом деле, тогда и обнаруживает величайшее свое безрассудство. Как пьющий, когда упивается крепким вином, нисколько не чувствует вреда от вина, а уже после самым опытом познает, как оно губительно, так и грех: пока еще не сделан, он помрачает рассудок, и подобно густому облаку затемняет смысл, а потом восстает совесть и сильнее всякого обличителя терзает мысль, обнаруживая гнусность поступка.