Цитаты о грехах (516)

Не то грех, что делается по закону естества, но то, когда по произволению делают что худое. Вкушать пищу не есть грех, но грех вкушать ее без благодарения, неблагоговейно и невоздержно; не грех просто смотреть, но грех смотреть завистливо, гордо, ненасытно…

К ограждению себя от греха будем соблюдать еще следующее. Пусть каждый из вас замечает и записывает свои поступки и душевные движения как бы с намерением сообщить это друг другу; и будьте уверены, что, стыдясь известности, непременно перестанем грешить, и даже содержать в мыслях что-либо худое. Ибо кто, когда грешит, желает, чтобы это видели?

Грех делает насилие природе. Так природа вместо довольства предается ненасытности, вместо утоления жажды питием — пьянству, вместо брака — блуду, вместо правосудия — бесчеловечию, вместо любви — распутству, вместо страннолюбия — неразборчивости.

Грех всегда является пред нами только как некая обманчивая приманка. Но как только душа человека наклонится мысленно ко греху, тотчас подскакивает к ней тиран и насилователь душ, который всегда стоит позади ее и зорко смотрит за движениями ее, подскакивает и тащит ее на совершение греха делом…

…Если увидишь, что между делающими одинаковые грехи, одни борются непрестанно с голодом и бесчисленными бедствиями, а другие упиваются, пресыщаются и роскошествуют, – почитай более блаженными тех, кои терпят бедствия, так как этими бедствиями ослабляется пламя греховной похоти, и эти люди отходят к будущему суду и к Страшному тому Судилищу с немалым облегчением, и выйдут из него, изгладив понесенными здесь бедствиями многие грехи свои.

Трудно вырваться из-под власти греха. Спасительно – страх смерти, милость Божия дает время на покаяние, нужна настойчивость в борьбе с грехом, хотя бы грех по временам и одолевал. Необходимо удаляться от соблазнов и суеты вообще. Цель попущения Господом преткновений заключается в приобретении человеком смирения и отвержения самонадеянности. Необходимо отвергнуть всякое уныние и продолжать борьбу с грехом.

Если по небрежению и рассеянности впустишь в себя грех, то благодать отступит от тебя, оставит тебя одиноким, обнаженным. Тогда скорбь сурово наступит на тебя, сотрет тебя печалью, унынием, отчаянием, как содержащего дар Божий без должного благоговения к дару. Поспеши искренним и решительным покаянием возвратить сердцу чистоту, а чистотою дар терпения, потому что он, как дар Духа Святаго, почивает в одних чистых.

Господь ждет: куда склонится наше сердце – сохранит верность Ему или предаст Его из-за временной сладости греха. Сказали святые отцы: «Отсеки помысел – отсечешь и все». Очень важно помнить, что всяким согласием грехом, а через грех и с бесами, мы предаем Господа, предаем Его за мерзостную цену греха.

Причиною греха не иное что, а единственно то, что люди к тем средствам достигнуть желаемого, какие у них под руками, не хотят присовокупить и Божию помощь. Если усиленному старанию предшествовать будет молитва, то грех не найдет доступа к душе.

…Грехи разумной силы <души> суть следующие: неверие, ересь, неблагоразумие, хула, неразборчивость, неблагодарность и соизволения на грехи, происходящие от страстной силы в душе. К уврачеванию же и исцелению от сих грехов служат несомненная вера в Бога, истинные, непогрешительные и православные догматы, постоянное изучение словес Духа, чистая молитва, непрерывное благодарение Богу.

Грехи вожделеющей силы души следующие: чревоугодие, обжорство, пьянство, блуд, прелюбодеяние, нечистота, распутство, корыстолюбие,, вожделение пустой славы, золота, богатства и плотских удовольствий. Лечению же и исцелению от них служат: пост, воздержание, страдания, нестяжательность, расточение денег на бедных, стремление к будущим благам, желание Царствия Божия, вожделение усыновления.

…Ничто так не безрассудно, ничто так не бессмысленно, глупо и нагло, как грех. Куда он ни вторгнется, все низвращает, расстраивает и губит; он безобразен на вид, несносен и отвратителен. Если бы какой живописец захотел изобразить его, то, мне кажется, не погрешил бы, изобразив его в виде женщины звероподобной, варварской, дышащей огнем, безобразной и черной…

Растление греховное служит к пагубе*, потому что, проникая скрытно в глубину, производит в природе неисцельную гнилость, которая кажется малой, но делается необъятной, потому что распространяет, подобно закваске, действие свое с ног до головы

*Пагуба — гибель

…Всякий грех, исполненный на деле, опять порабощает нас врагу, поелику мы сами добровольно низлагаем себя и порабощаем ему. Не стыд ли это, и не великое ли бедствие, если мы после того, как Христос избавил нас от ада Своею Кровью, и после того, как мы все сие слышим, опять пойдем и ввергнем себя в ад? Не достойны ли мы в таком случае еще сильнейшего и жесточайшего мучения?

Таково свойство греха. Прежде, чем он совершен, он опьяняет своего пленника, а когда бывает приведен к исполнению и совершен, тогда приятность его уходит прочь и потухает, а стоит уже один только обвинитель, причем совесть занимает место палача и терзает согрешившего, предъявляет ему крайние наказания и давит его тяжелее всякого свинца.

Ревностное коснение во грехе производит в душах некоторый неисправимый навык. Ибо застаревшаяся душевная страсть или временем утвержденное помышление о грехе с трудом врачуются или делаются совершенно неисцелимыми, когда навыки, как всего чаще случается, переходят в природу. Посему должно желать, чтобы нам даже и не прикасаться к злу.

Из действий одни суть грехи, а другие не грехи, но бывают причиною грехов: например, смех по природе не есть грех, но он бывает грехом, если простирается чрез меру, потому что от смеха происходит насмешливость, от насмешливости — срамословие, от срамословия — постыдные дела, а за постыдными делами — наказание и мучение.

Если бы кающийся грешник после греха не забывал своего греха, то не допустил бы его снова в душу свою, когда она уже очищена. Но, увы! Слишком скоро забывает он, что сделал; пред глазами у него тьма заблуждений, и не примечает сего, потому что соделанный грех ослепил и лишил зрения глаза его, и не видит он совершенной им неправды.

Бог не создал человека грешным, а чистым и святым. Но когда первозданный Адам потерял сию одежду святости, не от другого какого греха, а от одной гордости, и сделался тленным и смертным, то и все люди, происходящие от семени Адамова, бывают причастны прародительского греха от самого зачатия и рождения своего.

Вот два главных рода греха: грех замышляемый и грех, приводимый в действие. И грех, совершаемый самым делом, и древле преследовался законами, а замышляемый воспрещен Евангелием, которое не дело уже совершенное наказывает, но заботится о том, чтобы злое даже и не начиналось.

Как люди с отяжелевшею от опьянения головою бродят без цели и без разбора, и случится ли пред ними яма, или стремнина, или что другое, они падают туда от неосмотрительности, — так и стремящиеся ко греху, как бы опьянев, от желания совершить грех, не знают, что делают, не видят ничего — ни настоящего, ни будущего.

Огонь, коснувшись удобосгораемого вещества, не может не обхватить всего этого вещества, особенно если подует сильный ветер, который переносит пламень с одного места на другое. Так и грех, прикоснувшись к одному человеку, не может не перейти ко всем приближающимся, когда раздувают его лукавые духи.

…Иное суть страсти, и иное грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто приводит их в исполнение на деле, т. е. совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти, ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

…Погрязшие во грехах […] даже и не живут, по причине производимых грехами печалей, страхов, опасностей и тьмочисленного роя страстей. Ожидается ли смерть: они от страха умирают прежде смерти. Приходит ли болезнь, или обида, или нищета, или другая какая неожиданность: они, не испытав еще этого, гибнут.

Грех, быв понят душою, ненавидим бывает ею, как зверь зловоннейший; непонятый же он бывает и любим непонимающим его, и, порабощая любителя своего, держит его в плену у себя. А он, несчастный и бедный, не видит, что для него спасительно, даже не думает о том, но полагая, что грех красит его, рад ему.

Грех не есть существенное свойство нашей природы, но уклонение от нее. Подобно тому, как и болезнь и уродство не от начала в нашей природе, но составляют противоестественное мнение, так и деятельность, направленную ко злу, должно признавать как бы каким искажением врожденного нам добра.

Не превозносись над согрешившим и не поощряй ко греху несогрешившего: то и другое вредно и опасно. Если же хочешь сделать себя полезным, то тому и другому покажи в себе образец добрых дел, проливая пред Господом потоки слез, чтобы и падшего восставил Господь, и стоящий не был уловлен грехом.

Чтобы терния этой жизни (а терния сии – грехи) не уязвили босых и ничем не охраненных ног, наденем на ноги жесткость сапогов; а это – воздержная и строгая жизнь, которая сама собою сокрушает и стирает острия терний, препятствует греху

Подобно тому, как грех, овладев человеком, сам живет в нем, направляя душу его по своему желанию, точно так же, если с умерщвлением греха человек делает благоугодное Христу, то такая жизнь является уже не жизнью человека, но живущего в нас, т. е. действующего и управляющего (Христа).

…Скимнами* были для меня прежде грехи, скимнами львов, которые страшили пастью и остриями когтей терзали меня. Но пришли помощники, милость и истина (Пс.56:4) — это прекрасная чета; потому что и милость не без суда, и истина не без милости. И ими-то избавляюсь от сопребывания с сими скимнами.

*Скимны — молодые львы, львята

Как земля, по причине поразившего ее проклятия, не перестает из поврежденного естества своего, сама собою, производить волчцы и терние*, так и сердце, отравленное грехом, не перестает рождать из себя, из своего поврежденного естества, греховные ощущения и помышления.

*Волчцы и терние — сорняки