Цитаты о плоти (214)

Плоть рвется и скачет, не легко уступает подвижникам, изнуряющим ее; но нередко, побежденная в юности, за сии поражения вознаграждает себя победами в старости и уничтожает славные памятники, воздвигнутые после побед над нею.

Кто мудрствует и действует плотски, тот неверен и пуст от благодати Божественной. Ибо если б не был он неверен, то не был бы пуст и наг от благодати Христовой и не был бы увлекаем от диавола действовать плотски.

Нерассудительно относиться враждебно к естеству плоти, ибо не от неё зависит причина зла; если бы это было так, то зло имело бы одинаковую силу у всех, получивших в удел телесную жизнь.

Какое более удобное место для духа, снизу на нас нападающего, – плоть или ум? Не плоть ли, в коей, как и Апостол говорит, не живет ничто доброе (Римл. 7:18), пока не воспримется человеком закон духа жизни? (Рим. 8: 2). Ее потому наиболее не должно оставлять без внимания. Иначе как она будет нашей? Как удержим ее за собою? Как отразим подступы к ней лукавого.

Если мы пригвоздим плоть свою страхом Божиим, то ничто не поколеблет нас; если же оставим ее на свободе, то и слабое нападение может поразить и погубить нас.

Горе нам, что мы плоть свою, имеющую обратиться в прах и пищу червей, питаем в грехах, не боясь ни огня, в коем будем вечно мучиться, ни червя, никогда не усыпающего.

Плоть ниже и недостаточнее души, но вовсе не противоположна ей, не враждебна и не зла, но, как гусли – музыканту и как корабль – кормчему, так и плоть подчинена душе.

Как хороший и крепконогий конь не обнаруживает достоинства, когда не повинуется вознице, так и плоть тогда лишь хороша, когда мы обуздываем ее порывы.

В какой мере превозмогает в тебе любовь к плоти, в такой не можешь ты быть дерзновенным и бестрепетным при многих противоборствиях, окружающих любимое тобою.

Не будем так угождать чреву и плотским удовольствиям, […] но, размышляя о происходящем для нас вреде от этого угождения, станем укрощать движения плоти, не поленимся и не попустим ей восставать на душу.

Самый лукавый враг – плотоугодие. Эта лягавая прикидывается околевающею, но только поблажь ей, уже и удержи нет, подай одно, подай другое.

Плоть связана самим естеством своим и ничего не может сама себе ни прибавить, ни убавить; но воля имеет возможность восходить до всякой меры

Старцы древние писали, что они сурово относились к телу: не его убить имея в виду, а чрез умерщвление плоти умертвить страсти.

Воля плоти есть естественное движение тела с последующим за ним разжжением без помыслов, которые укрепляются сном и покоем тела.

Как сражающийся со львом, если отвратит от него взор своей, тотчас погибает; так и борющийся с плотию своею, если ее упокоит.

Как со зверем диким, как со львом, живешь ты с этою плотью. Если не прострешь на него меча, он тебя похитит, сотрет и убьет.

Когда она (плоть), возомнив о себе, захватывает власть над возницей, тогда производит бесчисленное множество зол.

Нехорошо, если на жизнь твою кидается плоть – эта рыба прильпуша, останавливающая корабль на всем ходу.

Пока пища утучняет тело, восстает и самовластвует плотское мудрование, узаконяя подвластным, что ему угодно.

Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти невозможно взойти на небо.

Скверною плоти будет сообщение с теми, которые делают запрещенное.

Жизнь плотская и наслаждение в жизни сей большим богатством и властью бывает смертью для души.

Изнуряй плоть добрыми трудами, но позаботься не приводить ее в совершенный упадок.

Иссохшая тина не привлекает свиней: и плоть, увядшая от подвигов, не упокоивает более бесов.

Вражду и неприязнь непримиримую к плоти имейте, и преследуйте ее своеволие.

Не люби плотского покоя, чтобы не найти себе в нем духовного вреда.

Всех дров в лесу не достанет для огня; и плоть не насытится покоем.

Занятия заботливостью о телесном и земном не дают душе досуга на попечение о важнейшем и небесном.

Не то благо, чем человек питается и увеселяется, но это – мудрость и ведение, так что и иметь о них рачение есть уже благо; а что вожделенно для плоти, то для души – забота и суета.

Есть война и в членах наших, поселенная для нашей же пользы, как читаем у апостола: плоть желает противного духу, а дух – противного плоти (Гал 5:17). […] В нас эта спасительная борьба, чтобы возбуждала нас и вела к высшему совершенству; и напротив, с прекращением ее должен настать опаснейший мир.

Возненавидь все мирское и самый телесный покой: потому что они соделывают тебя врагом Божиим. Как воин, имеющий сопротивника, сражается с ним: так и мы должны сражаться с телом, не допуская ему нежиться и расслабляться от излишнего успокоения.

Апостол же приглашает всегда радоваться не всякого, но того, кто […] не живёт уже во плоти, но имеет живущего в себе Христа; потому что общение с высочайшим из благ никак не допускает сочувствия с тем, что беспокоит плоть.

Невозможно иначе достигнуть совершенства, как достаточно оставив пристрастие к плотскому сродству.

Немногого утешения требует тело – попекись о сем утешении, потому что до времени связан ты с телом, чтобы и его иметь содейственником в делании добродетели и чтобы не встретило препятствия преуспеяние души, желающей в короткое время приобрести все.

Беду навлечет на себя тот, кто, получив от Бога телесную силу для пользы общей, не употребит ее в дело и скроет.

Ибо равный вред душе в обоих случаях — и когда плоть непокорна и от избытка здоровья предается неистовым порывам, и когда от недугов изнурена, расслаблена и неподвижна.

Проводящие плотскую жизнь непременно имеют плотский образ мыслей, не помнят и не заботятся о вечности, имеют ложное завещание к земной жизни, признавая ее бесконечной и действуя единственно для нее.

Самая твердая основа во всякой борьбе – подавить сперва плотские вожделения. Ибо, не обуздав своей плоти, никто не может законно сражаться […], с посрамлением тотчас будем выгнаны с поприща духовной борьбы.

Мы не заслужим вступить в более трудную войну с небесными непотребствами (злыми духами), если не могли покорить слабую плоть, противящуюся нашему духу.

Делателю молитвы необходимо узнать и увидеть действие страстей и духов на кровь его. […] Не только грубые плотские ощущения ветхого человека, но и ощущения более тонкие, иногда очень тонкие, происходящие от движения крови, отвергнуты Богом.