Страсти и грехи (81)

Мы так часто воруем! Многим кажется странным и оскорбительным такое обвинение. А проверьте свою совесть, кто из вас не приносил что-нибудь с работы! Пусть это самая малость, мы оправдываемся, что не все можно купить, но ведь это не наше, значит, мы воруем!

Верх бедствия – находить себе защиту не в собственной крепости, но в чужом бессилии.

Не будь же рабом того, чего владыкой сделал тебя Бог.

Пока обман не обличен, не убоится измысливший его. Пока не принято врачевство, изгоняющее болезнь, болезнь не прекратится.

Пока нечестие не будет представлено в гнусном его виде, дотоле предающийся нечестию не перестанет предаваться ему.

Как порог в реке обращает в другую сторону стремление вод, так порок отвращает ведение от сердца.

Грех приводится в дело соизволяющими на него, но между природой и грехом посредствуют навыки, и страсти суть нечто данное грехом и принятое природой; употребление этого есть подчинение души, а смущение ума – рабство.

Если кто не очистит себя от всякого лукавого дела, от нечистых помыслов, от порочных желаний, от гнева, раздражительности, зависти, гордыни, тщеславия, ненависти, прекословия, клеветы, пустословия, беспечности […], – одним словом, от всего, что ненавистно Богу, и если, отвратившись, не будет держать себя вдали от этого, то не вселится в нем Бог.

Кто нерадив во время жатвы, у того дом не будет в обилии. И кто теперь небрежен, тот во время воздаяния останется без утешения праведных.

Насыщение вещественными яствами растлить и повредить может и душу, и тело…

Всякий же картежник – вор пред Богом, и как вор на суде Христовом явится, и с ворами осудится.

Так, не только тот блудник, убийца, вор, кто делом блудодействует, убивает, ворует, но и тот, кто хочет блудодействовать, убивать, воровать.

Оба картежника желают друг у друга выиграть денег и чужим добром пользоваться, поэтому оба грешат против десятой заповеди: не пожелай, и оба перед Богом – преступники. Кто выигрывает, тот грешит и против восьмой: не кради.

Огнь, тьма, червь, тартар соответствуют страстям, всякого рода сладострастью, всеобъемлющей тьме неведения, неутолимой жажде чувственных удовольствий, смраду греха зловонного, – кои, как задатки и зачатки адских мук, уже отзде начинают мучительно действовать в душах грешников, когда укореняются долгим навыком.

Для погибели человека достаточно одного порочного навыка: он будет постоянно открывать вход в душу всем грехам и всем страстям.

К такому же нравственному бедствию, к какому приводят человека сребролюбие, приводят славолюбие и сластолюбие: из этих трех главных страстей составляется миролюбие.

Сперва память вносит в ум простой помысел; и если он замедлит в нем, то от сего приходит в движение страсть; если не истребишь страсти, она преклоняет ум к соизволению; а когда и сие произойдет, тогда доходят уже до греха и делом.

Всякая страсть и всякий грех оскверняют одежду души нашей и изгоняют нас из царства небесного.

Горе нам, что мы не обращаем вниманья на смрад, исходящий из чрева нашего, и потому побеждаемся сластолюбием и гордостью.

Пристрастие глубоко в сердце вкореняется. И чем более человек грех какой-нибудь творит и медлит в нем, тем сильнее в сердце его пристрастие углубляется. Как дерево чем более растет, тем более в землю корень свой пускает, так чем более греховный обычай растет, тем глубже в сердце человеческом корень свой утверждает.

Высокоумием, самонадеянностью и возвышением ума погубляются все подвиги и добродетели: так опасна сия неприметная болезнь души.

Страстен тот, у кого влечение ко греху сильнее помысла, хотя он и не грешит еще; сладострастен тот, у кого действие (энергия) греха слабее помысла, хотя им обладает страсть внутри; пристрастен тот, кто свободно или, лучше, раболепно привязан к тому и другому; бесстрастным был бы тот, кому неизвестны такие разные движения и состояния греховные (кто не испытывает их).

От произвольного содружества с грехом и от произвольного общения с духами отверженными зарождаются и укрепляются страсти.

Всякая страсть и всякий грех оскверняют одежду души нашей и изгоняют нас из Царства Небесного.

Не скорбь какая-либо, а плотоугодие, не теснота, а пространство, не гонение, а покой, не голод, а сластопитание и пьянство, не нагота, а украшение риз, не беда, а благополучие, не меч, а плотская похоть отсекают и удаляют грехолюбца от десницы благодати Господней.

Ничто так не стесняет духа, как безумное вожделение, сластолюбие, пьянство и всякое зло, происходящее отсюда.

Те, которые очи сердца своего закрывают толстым покрывалом страстей […], в тайниках своего сердца, едва усматривают даже большие и главные пороки, а злых помыслов, неуловимых, скрытных страстей, которые таким острым жалом уязвляют дух, и оков души своей не могут видеть ясно…

Иное суть страсти, и иное – грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто приводит их в исполнение на деле, т. е. совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти, ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

Позор и бесчестие является только тогда, когда человек делает то, что запрещает Бог.

Если намереваешься принести Богу что-нибудь из приобретённого неправдою и хищением, то лучше для тебя и не приобретать такого имущества, и не приносить из него.

Жестокосердие рождается иногда от насыщения; иногда от бесчувствия; а иногда от пристрастия.

Дерзость, любопрение, самомнение, презрение брата, попрание совести, и то, если кто, огорчив и смутив брата, говорит: какое мне дело до него? Все эти признаки обнаруживают жестокосердие.

Ежели мы в краткое время сей жизни можем служить Богу и предохранить себя от геенны и вечных мучений, то для чего нерадим и презираем заповеди Божии, для чего следуем злым своим похотям и делаемся достойными вечного наказания?…

Некоторые пороки возникают без всякого предшествующего природного повода, а по произволу только развращенной, злой воли – зависть и само сребролюбие не имеют в нас никакой основы со стороны природного инстинкта и приобретаются извне.

Иное суть страсти, и иное – грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто приводит их в исполнение на деле, т. е. совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти, ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

Всякая страсть и всякий грех оскверняют одежду души нашей и изгоняют нас из Царства Небесного…

Всякая страсть и всякий грех оскверняют одежду души нашей и изгоняют нас из царства небесного.

Худое стяжание – сребролюбие, поэтому погубим его; худой запас – злопамятство, поэтому отбросим его; пагубное приобретение – невоздержное похотение, им-то более, нежели чем другим, обнищаем, чтобы такою нищетою приобрести себе Царство: ибо «блажени нищии духом» (Мф. 5:3), то есть, обеднявшие таким богатством.

Победить и умертвить свои недобрые склонности и похотения, как бы они ни были незначительны, большей достойно похвалы, чем взятие многих крепостей, чем разбитие сильных полчищ, добре вооруженных, чем даже творение чудес и воскрешение мертвых.

Как променивающие золото на глину делают себе большой убыток, так и те, которые для приобретения телесных выгод объявляют и высказывают духовное.