Страсти (382)

Есть […] немало и таких, которые сплошь да рядом сомневаются в доброжелательстве ближних от меньших до старших. Будь для них кто добр, как Ангел, они и тому не поверят, приискивая и выставляя на вид какие-нибудь малозначащие причины. Продолжая сомневаться во всех и во всем, они, наконец, доходят до сомнения и неверия относительно и будущей жизни и таким образом сами делают жизнь свою жалкой и безотрадной.

С новоначальными телесные падения случаются обыкновенно от наслаждения снедями; со средними они бывают от высокоумия и от той же причины, как и с новоначальными; но с приближающимися к совершенству они случаются только от осуждения ближних.

Находятся и такие, которые стараются остановить страсть, но по внушению другой страсти: один молчит по тщеславию, другой по человекоугодию или по иной какой-либо страсти; сии злым хотят исцелить злое. […] Другой не только радуется, когда его оскорбляют, и почитает виновным самого себя, но и сожалеет о смущении оскорбившего его. Бог да введет нас в таковое устроение.

Душа имеет, […], свои собственные страсти, кои суть: гордость, ненависть, зависть, гнев, уныние и другие подобные. Когда душа предает себя Богу всею силою своею, тогда Всещедрый Бог подает ей дух истинного покаяния, и очищает ее от всех сих страстей, научая ее не следовать им, и давая силу преодолевать их и препобеждать врагов.

Брат! страсти те же скорби, и Господь не отделил их, но сказал: призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня (Пс.49:15). И потому в отношении всякой страсти ничего нет полезнее, как призывать имя Божие. […]. Нам же, немощным, остается только прибегать к имени Иисусову; ибо страсти, как сказано, суть демоны и исходят от призывания сего имени.

Мы только действия и ветви страстей чувствуем, сил же их и корней познать не можем без просвещения от Святаго Духа. От того только тогда сознаем мы в себе страсти, когда они действуют, как же скоро они притихнут, нам думается, что мы достигли уже бесстрастия.

Если у кого-нибудь хотя одна страсть обратилась в навык, то он подлежит муке, и случается, что иной совершает десять добрых дел и имеет один злой навык, то и это одно, происходящее от злого навыка, превозмогает десять добрых <дел>. […]. Так и душа: если хотя одну только страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает ее, ибо она находится в его руках, по причине той страсти.

Главные наши страсти: гордость, самолюбие, а от них гнев, ярость, зависть, злопомнение, поречение ближних, презрение своего сердца; оные страсти лежат в нас сокрыты до случая: кто нам их покажет? а мы, вместо того чтобы благодарить тех людей и стараться об искоренении оных (страстей), воздвигаемся на них (оскорбивших) яростью, укоризною и злопомнением; и сами себя наветуем якоже беси.

Умный человек борим бывает страстьми душевными через чувства (телесные), кои есть у разумных тварей. Телесных чувств пять: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание. Через сии пять чувств подпадая четырем своим собственным страстям, бедная душа берется в плен. Эти четыре страсти душевные – тщеславие, жажда утех, гнев и страх. Но когда человек с мудростью и рассуждением, хорошо повоевавши, одолеет и победит страсти, тогда уже не бывает борим, но мирствует душою и увенчивается от Бога как победитель.

Быть рабом чрева, быть одержимым страстью к богатству, гневаться, терзать, попирать ногами других, — свойственно не людям, а зверям. Впрочем, каждый зверь имеет, так сказать, свою особенную страсть, и притом по природе, а человек, свергший с себя власть разума, отторгшийся от жизни по Боге, предает себя всем страстям, и делается уже не зверем только, но каким-то чудовищем…

Главные три вражеские исполина: славолюбие, сластолюбие и сребролюбие, самолюбием укрепленные – стараются наблюдать и взять власть свою над бедными нашими умом и сердцем, а за ними уже нетрудно и весь собор злых страстей и грехов невозбранно пленяют душевный наш град и, лишая нас многовожделенного мира и спокойствия, соделывают смятения, неустройства и крамолы в убогой душе нашей…

Если желаем искренно приступить к Создателю нашему, то необходимо нам подвизаться об освобождении душ наших от страстей, по духовному закону. Ибо от наших злых дел, от услаждения страстями, от множества диавольских искушений ослабела наша умная сила, и замерли добрые движения душ наших.

Страсти не могут нами господствовать, когда мы противляемся им и призываем на них помощь Божию. Укрепляет же на нас страсти и подает им над нами победу наше самолюбие и гордость. Против этих-то наиболее должна ты вооружиться и противляться им, тогда и другие удобно побеждены быть могут.

Скажу вам пример, кому подобен тот, кто действует по страсти и удовлетворяет ей. Он подобен человеку, который, будучи поражаем от врага своего стрелами, берет их и собственными руками вонзает в свое сердце. Сопротивляющийся страсти подобен осыпаемому стрелами врага своего, но облаченному в броню и потому не получающему ран. А искореняющий страсть подобен тому, кто, будучи осыпаем стрелами врага своего, сокрушает их или возвращает в сердца врагов…

А что страсти не отступают, то это по смотрению Божию. Пишут святые отцы, что страсти и падения смиряют человека, приводят его в сокрушение сердечное и тем привлекают ему Божие милосердие. Конечно, надо всеми силами бегать и удаляться греха, ибо если мы будем сами по своему нерадению впадать в грехи, то заслужим только большее осуждение…

Со страстями бороться да поможет тебе Господь и очистит от них сердце твоё. Надо больше смиряться, и сознавать свою немощь, и просить у Господа помощи. Надо также всеми силами противиться страсти и удаляться от того, что возбуждает страсти. Надо иметь страх Божий и помнить, что не утаится от Бога ни один помысел.

Удивляешься, откуда берется: зависть, злость, нетерпение и все, что только можно себе представить дурное! Все это суть твои страсти, внутрь тебя лежащие, но до времени утаивающиеся; а когда чуть явится какая вина, страсть и воздвизает свою главу и шипит; тут-то и надобно на них ополчиться, не убегая вин<причин>, а сопротивляясь и укоряя себя, – также призывая помощь Божию; а Господь силен подать тебе оную…

Худые дела связаны одно с другим: ненависть – с раздражительностью, раздражительность – с гордынею, гордыня – с тщеславием, тщеславие – с неверием, неверие – с нерадением, нерадение – с расслаблением, расслабление – с леностью, леность – с унынием, уныние – с нетерпеливостью, нетерпеливость – с сластолюбием, да и прочие члены порока находятся во взаимной между собой зависимости.

Вы жалуетесь на суету и молву и блажите безмятежную жизнь: как же не ублажать оную? Да только страсти наши лишают нас наслаждаться ею, ибо, не борясь со страстями и не победив их, нельзя иметь истинного покоя в безмолвии, а нас беспокоят страсти: тщеславие, славолюбие, сластолюбие и сребролюбие – от них же весь собор страстей ополчается на нас, бедных.

Если ум наш не возвысится и не достигнет меры бесстрастия покаянием, слезами и духовным смирением, происходящим от слез, то нам невозможно быть свободными от… страстей. Мы будем уязвляемы непрестанно то одною, то другою страстию и снедаемы ими, как дикими зверями, и здесь, и по смерти за них не сподобимся Царствия Небесного, и ими же терзаемы будем всю вечность.

Попирай страсти, чтобы они не попрали тебя и насильственно не сделали тебе зла. Спасайся, как серна из руки (Притч.6:5), чтобы они не закололи тебя, как ягненка. Не бойся их, они не имеют силы: Господь наш Иисус Христос расслабил их и сделал бессильными. Не предавайся сну: хотя они и полумертвы, но не спят; не будь нерадив, ибо они не нерадят.

прпп. Варсонофий Великий и Иоанн Пророк • Все цитаты автора • Источник

Для чего демонам хочется возбуждать в нас (своим воздействием) чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, злопамятство и прочие страсти? Для того, чтоб ум, одебелев от них, не мог молиться, как должно: ибо страсти бессловесной нашей части, взяв силу, не позволяют уму действовать словесно (как требуется от разумного).

Против каждой страсти надобно бороться, и противопоставлять ей добродетель; против гордости – смирение, против чревообъядения – воздержание, против зависти и злопомнения – любовь; но когда этого нет, то поне* будем укорять себя, смиряться, и просить помощи от Бога.

* поне — по крайней мере

Признаком того, что кто-либо добровольно исполняет страсть, служит его смущение в то время, когда его обличают или исправляют в ней. А без смущения переносить обличение, т. е. вразумление, есть признак того, что кто-либо был побежден страстию или исполнил её по неведению.

Ты думала, что уже свободна от нее [от страсти], но после показалось при открывшемся случае, что нет, о чем нельзя удивляться, а готовой быть надо к сопротивлению страсти и, познавая свою немощь, смирять себя. Когда смирение и любовь воцарятся, то и страсти исчезнут.

Ужасна буря страстей, ужаснее она всех наружных бедствий. Бедствие внутреннее опаснее внешнего. Помрачается во время видимой бури солнце облаками; помрачается разум, закрытый густым облаком помыслов, во время бури сердечной. […] Не действуют благотворно ни беседа с друзьями, ни душеназидательное чтение. Душа, переполненная мутною влагою, ничего не приемлет в себя. Единственным средством спасения остается усиленная молитва.

Читайте сами отеческие книги и вразумляйтесь, как противляться страстям. Эти наши злодеи до конца жизни борют нас, не та, так другая, но горе нам, когда возуповаем на себя и подумаем, что можем сами противостать им, а по чем стяжается смирение, презрим.

Подвиги против страстей тогда только тягостны бывают, – когда гордо и самонадеянно проходим оные, а когда, смиренно, призывая Божию помощь, и исправления оной приписывая, то они бывают удобоносимы. Иго Мое благо и бремя Мое легко есть (Мф.11:30), сказал Спаситель.

Но не думать, чтобы можно было скоро освободиться [от страстей]; многим подвигом, трудом, временем и помощью Божией истребляются страсти, и пока совершенно смиримся, а ежели нам скоро от них дать свободу, то войдем в гордость и больше Бога прогневаем.

Страсти исцеляются не способами, а благодатию Божией, а благодать Божия дается за покаяние и за смирение наше. А это обман вражий, чтобы внушением истребить страсти. И это грешно. И от этого способа немудрено большой беды нажить вместо исцеления.

Как бурные ветры, падая на тихое море, возмущают его все с самого дна, так что песок смешивается с волнами, — так и страсти, вторгаясь в душу, превращают в ней все вверх дном и ослепляют ее мыслительную способность, особенно страсть к славе…

Предайся воле Божией и смотри за страстями своими; их много в нас с тобой, а мы их не видим, но по времени случаи их нам будут открывать; да потребятся в век века от сердец наших, помощью Божией и нашим тщанием и содействием носящих наше бремя.

Страсти наши суть для нас немилосердые мучители; и они то мучат и наказуют человека, преданного им или бывшего в их власти, но познавшего мрак оных и оставляющего их, пока совсем память их изгладится из сердца их покаянием и сопротивлением.

Ты вспоминаешь прежнюю твою жизнь и скорбишь об ней, а не знаешь, что в тебе скрывалось множество страстей, которые открываются только при случае, и потому надо было, чтобы огонь искушений и скорбей показал тебе их и испепелил.

Точно, для истребления страсти не нужно желать, чтобы никто не трогал, но обличения полезны, а когда будешь себя укорять и смирять, то исцелишься. Конечно, причина искушению оному – гордость, ибо от нее ревность и зависть происходят.

Болезни не вдруг делаются неизлечимыми, но, получив недоброе начало от нерадения, переходят в безмерное повреждение. И страсти в душе возникают от малой причины, но если не бывают истребляемы, производят безмерную небрежность.

Мы не можем быть свободны от страстей, а должны всегда им противоборствовать и не быть праздными, […] а так как всякая страсть ослепляет человека, то просить Господа, чтобы не попустил помрачиться зрению душевному от страстей.